Занятость женщин профессиональным трудом стремительно росла на протяжении всего XX в. Эта тенденция отчетливо проявилась в развитых капиталистических странах, не говоря уже о нашей стране, где лозунг «кто не работает, тот не ест» заставлял косо смотреть на женщин, не занятых в сфере производства. В связи с этим среди занятых в народном хозяйстве СССР 51 % составляли женщины. В США в 1950 г. число женщин, занятых на производстве, было 33 %, 1960 г. – 37,8 %, в 1987-м – 56 %, а в 1993-м – 57,9 % (Matthews, Rodin, 1989, и др.) Этот прирост особенно выражен среди белых женщин и испаноязычных американок, которые в силу лучшего экономического положения по сравнению с афроамериканками могли позволить себе не работать. В 1990-х гг. постоянно не работали лишь 11 % американок. К 2005 г. прогнозировалось увеличение этого показателя до 63,2 % (Statistical Abstract of the United States, 1994). Однако появилась тенденция оттока американских женщин из производства, они снова вернулись к домашним делам. По этому поводу Б. Фримен (1994) пишет: «Более чем странным парадоксом является тот факт, что сегодня, когда женщина в Америке наконец может выбрать себе любую профессию, выражение “работающая женщина” стало чем-то ругательным; что по мере того, как высшее образование становится доступным любой, имеющей к нему способности, оно вызывает такое подозрение; что все больше и больше девушек оканчивают школу и колледж лишь для того, чтобы выйти замуж и иметь детей; что в современном обществе женщинам предоставлено столько возможностей, а они упорно ограничивают себя только одной ролью» (с. 110). Действительно, почему? Может быть, это и есть призвание многих женщин? Проведенный А. Г. Харчевым и С. И. Голодом (1971) социологический опрос жительниц Ленинграда показал, что стремление замужних и имеющих детей женщин работать на производстве связано с материальной заинтересованностью, с желанием улучшить экономическое положение семьи, а не со стремлением самореализоваться, о чем так пекутся феминистки. Неужели чтобы понять это, им нужно было сначала получить равные с мужчинами юридические, политические и экономические права? Ведь чаще всего запретный плод сладок, пока не попробуешь.
Давайте на минуту представим себе, что женщины трудоспособного возраста (от 16 до 55 лет), занятые в общественном производстве нашей страны, оставили свои рабочие места и приступили к «исконно женским» обязанностям – рожать, стирать, готовить, кормить и т. д. Что же вслед за этим произойдет? Больные останутся без врачей и медсестер, ибо 83 % работников медицины – женщины, школьники – без учителей (71 % – женщины), покупатели, посетители кафе – без продавцов, официантов, кассиров и других работников этой сферы, доля женщин в которой составляет 84 %. Четыре тысячи заводов и объединений лишатся своих директоров-женщин, а количество цехов, отделов, лабораторий, оставшихся без руководителей-женщин, составит около 200 тысяч. В настоящее время женщины – научные работники составляют около 40 % из общего числа научных работников страны (тогда как в США, например, не превышают 9 %). Женщин – академиков, членов-корреспондентов, профессоров у нас 2,5 тысячи, доцентов – свыше 21 тысячи человек… Если в конце XIX в. во всей России было три женщины-инженера, то сейчас их сотни тысяч. Среди специалистов со средним специальным и высшим образованием на «слабый» пол приходится 59 %, на «сильный» – 41 %. Сложилась прямо-таки парадоксальная ситуация: мужчин приходится «подтягивать» до уровня женщин.
Лисовский В. Т., 1986, с. 78.
19.2. Половые различия в склонностях к профессиям
