– Что я могу на этот ответить, многоуважаемый Иннокентий Александрович? Лишь постараться без лжи вежливо высказать своё мнение. Нет, я не считаю-с вас виноватым ни в коем случае, вы-с для меня – образец дворянина и христианина, я испытываю к вас, сударь, глубокое уважение. Однако я одобряю поведение моей любимой матушки и её суровый тон сейчас в разговоре с вами, потому что она просто беспокоиться за моё здоровье, жизнь, дальнейшем благополучии наших с Евгением отношений, ведь мы уже через два месяца станем мужем и женой. Так устроил Господь Бог женщину, Еву, и, естественно, у неё унаследовали это качество и все женщины, что здоровье и счастье своих детей женщина ставит выше всего. Так же моя матушка заботиться обо мне, потому что Николя представляет для меня реальную опасность. И эксцесс с мадмуазель Пчёлкиной и чаем меня очень напугал. Если бы я не откинулась назад, то я потом долго бы лечилась от ожогов! Господь спас меня в этот момент! Я очень благодарна Евгению, что он повёл себя в этот момент, как настоящий защитник своей невесты. А то, что Евгений и Николя разные, как лето и зима, возможно, не следствие воспитания, они – личности, у каждого свой круг общения и интересов, люди, чьё мнение для них дорого, неповторимый характер, гены в конце концов. Они никак не могут быть похожими, как близняшки, потому что не всё зависит от воспитания. Мне самой очень неприятно, поверьте-с, что я стала причиной раздора двух кузенов, но я, могу поклясться Христом, что я не виновата: я верна Евгению, а Николя с самого начала дала понять, что моё сердце занято и у него нет ни единого шанса. Я не знаю, почему его это не останавливает, но я не давала никакой надежды Николя, я твёрдо отказываю ему. Что же касается той истории, когда я час танцевала польку, причём в первые полчаса я так стоптала ноги в кровь, что смогла продолжить следующие полчаса только без обуви, но не стала никому жаловаться, те вторые полчаса действительно всё изменили. Да, такое бывает, и не только в книгах, но и в жизни: такая мелочь, как полчаса, иногда может изменить всю оставшуюся жизнь. Просто мы все трое показали своё настоящее я, мы не поменялись в мгновение, просто показали те черты характера, которые скрывали до этого момента от окружающих. Дело в том, что я очень эмоционально, ритмично исполнила танец, ведь это сейчас я снова стала здравым человеком, а тогда во мне кипела лава боли и переживаний, которые я и выразила в экспрессивном танце. Евгений и Николя каждый по своему поняли увиденное. Если до этого Евгений по незнанию моей болезни считал меня капризной и избалованной глупышкой, то во время танца он смог оценить и меня, и всю необыкновенную красоту танца, и проявить свою потрясающую заботливость, увидев, как я покалечила ножки. Он первый приехал помириться с подарком, который меня тронул до глубины души, стал интересоваться мной, такой же ли у меня необычный характер, как и танец. Смог понять, принять меня, какая я есть, стал общительным, чутким, потому что понял, что я без него пропаду, что я нуждаюсь в нём. Мы не делали глупой ошибки, пытаясь заставить измениться друг друга, любя, мы сами старались стать чуть лучше. Евгений раскрылся, и как человек, джентльмен, и как писатель, творческая натура, стал смелее, ведь раньше у него была заниженная самооценка, он считал идеалом Николя, и только я смогла доказать ему его значимость. И я стала больше уделять время как и своему развитию, так и внешности, чтобы соответствовать жениху. Николя же, как истинный ловелас и пустышка увидел в этом танце только красоту и страстность, и я уверена, что он не любит меня, а лишь желает, как мужчина, потому что ушло оценил мой танец согласно старой восточной поговорке: «Какая женщина в танце, такая будет и на ложе любви». Что скажите о моих размышлениях?
– Что я могу сказать? Вы-с необыкновенно мудры для ваших юных лет… – промолвил старый седой граф Шустров.
Между прочим, граф не слукавил сейчас Людмиле, Иннокентию Александровичу пришлась по душе мудрость юной княжны, и ему показалось. Что девушка действительно правдиво и разумно объяснила происходящее в этой странной истории любви и польки…
Но жаль, что Людмила Варшавская была лишь юная беззащитная светская барышня, и без достойного защитника никакая мудрость не могла помочь ей противостоять грубой мужско силе Николя…
…Тем временем, в санях по зимнему морозному Санкт-Петербургу, где снежинки играли в салочки, ехал довольный Евгений Дубов, кутаясь в тёплое суконное пальто с собольим мехом. Его ответственные переговоры с издателем и корректором лучшего издательства Санкт-Петербурга удались с большой выгодой для молодого поэта, это давало хорошие перспективы Евгению.
Он был так счастлив, что не замечал холодной погоды, а лишь отметил красоту русской зимы.
