– На практике равенство невозможно, – почти ухмыляясь, заявила Синичка. – Пока не будет равновесия. Например, родится человек, без дара, но с иммунитетом к магии квартов. Он будет квартам равен. Пока же никакие законы, партии и призывы не удержат сильнейших от контроля слабейших. Дальнейшее обсуждение считаю пустой тратой времени.
И Синичка, не спрашивая разрешения, уселась обратно на свое место.
Кварты ошарашено молчали, даже говорливый Шатай, который отпускал комментарии по любому поводу, а так же без оного, не произнес ничего громогласного.
– Отлично, Лизавета, просто отлично, – довольно проговорил господин Тувэ, направляясь в ее сторону.
Кветка еле удержалась, чтобы не оглянуться и не посмотреть, как реагирует на происходящее Алехо, и вместо этого с усилием посмотрела в другую сторону и сосредоточила внимание на Гонсалесе.
Столько всего можно увидеть, когда смотришь. Вот так вот, отключаясь от остального и только фиксируя еле заметное изменение мимики или непроизвольные микродвижения тела.
Теперь он улыбался. Сидел, все так же уставившись в стол, и беззвучно постукивал по нему кончиком карандаша. Улыбался тонко, многозначительно, и впервые стало видно, что он не так уж и юн. Все пятикурсники приближались к двадцатипятилетнему юбилею, но по поведению оставались подростками. Еще бы – проблем-то никаких, только развлечения да удовольствия в голове. Обычно Гонсалес среди них не выделялся, а вот сейчас выглядел серьезным мужчиной лет под тридцать. Неспроста.
Тем временем господин Тувэ сел на краешек Лизиного стола и слегка наклонился.
– Семья Пантокринских, если не ошибаюсь?
Лиза опешила.
– Что?
– Вы из семьи Пантокринских, верно?
– Я не имею к этой семье никакого отношения, – дрожащим голосом сообщила Лиза.
– Вы уверены? – мягко спрашивал преподаватель, и почему-то казалось, что он знает ответ и просто забавляется ее злостью. – Сложно не узнать манеру Пантокринского высказываться коротко, по существу и решительно закрывать темы, не стоящие траты времени.
– Никакого отношения, – твердо повторила Лиза, прищурив глаза.
Господин Тувэ сидел, покачивая ногой, еще как минимум минуту, такой простой, будто был одним из них, а вовсе не преподавателем, а потом вскочил.
– Так, продолжим занятие. С изначально провальным законопроектом разобрались, теперь рассмотрим забастовку аэропортов Восточного континента. Прикинем, повышения на какие категории товаров она принесет?
Кветка уселась удобнее. Ну, теперь главное не заснуть, а то заметят и будут неприятности.
Выйдя после занятия, вместе с Лизой и одновременно отдельно, потому что соседка находилась в состоянии манекена, Кветка протиснулась между квартами-третьекурсниками, у которых в этой аудитории проходит следующее занятие, и резко остановилась.
Джустин явилась с ярко-алыми глазами, причем не просто горящими, а прямо пылающими, словно факелы. Наверное, с такими темной ночью можно обойтись без фонарика. Кроме того, она сменила стиль под стать новым линзам и теперь вышагивала в обтягивающем черном комбинезоне с красными аксессуарами. Глаза подведены толстым черным карандашом, волосы собраны на затылке в шар, шпильки сверкают серебром.
Лиза осторожно взяла Кветку за локоть и оттащила с дороги.
В коридорах сегодня стало темнее, вероятно, из-за того, что испортилась погода, солнце окончательно спряталось за злыми тучами, и в окна бился грудью глупый северный ветер. Так вот, и так жутковатый полумрак, а тут вечно выскакивает из-за угла очередной поклонник моды с неестественно горящими глазами и вот уже хочется сначала в туалет, а потом в комнату, под одеяло.
Хорошо, что сегодня пятница. И плохо, что… Что?
Обед оказался таким же бессмысленным, как и утреннее занятие. Джустин снова подошла к Алехо, еще когда он только входил в столовую. На этот раз их разговор занял куда больше времени – они пошли вместе на раздачу, сели рядом за свободный столик, много разговаривали, и Джустин вела себя совсем иначе – будто сбросила маскарадный костюм первой красавицы и надела другой – прожженой свойской девчонки, с которой можно и за углом покурить, и по бабам прошвырнуться.
В общем, заканчивалась осень, и вместе ней уходило, уплывало теплое рыжее настроение, сменяясь белесым депрессивным сном. Вернувшись домой, Кветка переоделась в шорты и теплые махровые носки, и подошла к зеркалу, внимательно вглядываясь в собственное лицо. Глаза, среднего между зеленым и карим оттенка, темно-коричневые волосы чуть ниже ушей. Розовая помада, вероятно, уже слишком детская для ее лица. Пусть она довольно стройная и симпатичная, но таких стройных и симпатичных хоть пачками отгружай, если честно. Какой бы она стала, имей возможности магичек, с их деньгами, выбором и уходом? Это навечно останется тайной. Нав-сег-да.
Отойдя от зеркала, Кветка сразу достала из ящика своей тумбочки пакет с нитками. Как назло, много оставалось только черных, и между ними, явно в виде насмешки, запутались алые шелковые обрезки.
– Кветочка…
Белого и синего еще на что-нибудь хватит, море, к примеру. Море?
