Посмотри на ненужные доски —Это кони разбили станки.Слышишь свист, удаленный и плоский?Это в море ушли миноноскиИз заваленной льдами реки.Что же, я не моряк, и не конник,Спать без просыпа? книгу читать?Сыпать зерна на подоконник?А! Я вовсе не птичий поклонник,Да и книга нужна мне не та…Жизнь учила веслом и винтовкой,Крепким ветром, по плечам моимУзловатой хлестала веревкой,Чтобы стал я спокойным и ловким,Как железные гвозди — простым.Вот и верю я палубе шаткой,И гусарским упругим коням,И случайной походной палатке,И любви, расточительно краткой,Той, которую выдумал сам.<p>«Хотел я ветер ранить колуном…»</p>Хотел я ветер ранить колуном,Но промахнулся и разбил полено,Оно лежало, теплое, у ног,Как спящий, наигравшийся ребенок.Молчали стены, трубы не дымили,У ног лежало дерево и стыло.И я увидел, как оно росло,Зеленое, кудрявое, что мальчик.И слаще молока дожди поилиЕго бесчисленные губы. ПальцыИграли с ветром, с птицами. ЗемляПушистее ковра под ним лежала.Не я его убил, не я пришелНад ним ругаться, ослепить и броситьКусками белыми в холодный ящик,Сегодня я огнем его омою,Чтоб руки греть над трупом и смеятьсяС высокой девушкой, что — больно думать —Зеленой тоже свежестью полна.<p>ЗАСУХА</p>В душном пепле падал на странуЛунного осколок изумруда,Шел и ширился подземный гул,И никто до света не уснул.Он пришел — я не спросил откуда?Я уж знал — и руку протянул.На ладонь своей рукой лохматойТочкою на вязь ладонных строкПоложил сухой, продолговатый,Невысокий черный уголек.— Здесь, — сказал он, — все — земля и небо,Дети, пашни, птицы и стада,Край мой — уголь, мертвая вода,И молчанье, где я только не был,На, возьми, запомни навсегда!Подо мной с ума сходили кони.Знал я холод, красный след погони,Голос пули, шелесты петли…Но сейчас, сейчас я только понял,Что вот этот холмик на ладониТяжелей всех тяжестей земли.<p>«Где ты, конь мой, сабля золотая…»</p>
М. Песлуховской
Где ты, конь мой, сабля золотая,Косы полонянки молодой?Дым орды за Волгою растаял,За волной седой.Несыть-брагу — удалую силу —Всю ковшами вычерпал до дна.Не твоя ль рука остановилаБешеных любимцев табуна?На, веди мою слепую душу,Песнями и сказками морочь!Я любил над степью звезды слушать,Опоясывать огнями ночь.Не для деревенских частоколов,Тихопламенных монастырей,Стал, как ты, я по-иному молод,Крови жарче и копья острей.Проклянет меня орда и взвоет,Пусть, ведь ты, как небо, весела,Бог тебе когда-нибудь откроет,Почему такою ты была.<p>«Когда уйду — совсем согнется мать…»</p>
