Тяжелее всего приходилось пилотам. Они трудились, что называется, не разгибаясь, перевозя группы и отдельных людей. Когда же встречались с многочисленными сообществами, забирали столько, сколько мог вместить пассажирский самолет, обещая вернуться за остальными. Но никакой реальной организации в масштабах всей Земли все-таки еще не существовало. Местный контроль за племенами чаще был поверхностным, просто не хватало людей и возможностей. Аборигены придерживались привычных диалектов, как правило, страдали от нищеты, были голодны и оборванны. Тот факт, что после многовекового порабощения они освободились от ига психлосов, морально поддерживал их, вселял надежду на воскрешение человеческой расы. Прежде они лишь издали взирали на недоступные им плодородные поля и пастбища, обреченные на вымирание. И вот с неба спускался человек, говоривший на их языке, и учил, что нужно делать, чтобы добиться настоящей свободы. Так этим людям подарили веру и гордость за своих предков и за свою планету.
Существование Совета принималось всеми. Никто не отказывался вступить в организацию, всегда с готовностью поддерживали связь. Но неизменно задавали один и тот же вопрос: сам Джонни Мак-Тайлер входит в Совет? Да, разумеется. Больше вопросов не было. Координаторы рассказали о Джонни все. Однако сами члены Совета хорошо понимали, что Джонни не может принимать деятельного участия в работе. С другой стороны, нельзя было не учитывать авторитета этого молодого человека, ведь каждый из членов Совета был неразрывно с ним связан. Да многое происходило и без ведома Совета. Люди снимались с обжитых мест. Так, многочисленный отряд из Южной Америки с кожаными мешками, в широкополых шляпах, с традиционными лассо, верхом на лошадях, как когда-то Джонни, неожиданно появился на равнине с детьми и женщинами. Благодаря координатору, знавшему испанский, удалось установить, что они – лакерос, или гаучо – занимаются скотоводством, знают, как обходиться с буйволами. А пришли, чтобы обеспечить нормальное питание населения комплекса. Двое итальянцев с Альп, после экзамена, устроенного пожилыми женщинами, поступили в интендантство. Пятеро немцев открыли небольшую мастерскую по изготовлению режущего инструмента. В Денвере трое басков владели сапожным мастерством, а сложность их была в том, что их язык не попал в число обиходных, и им предстояло выучить английский и психлосский. А тем временем южноамериканцы всячески опекали мастеров. Прибыло и много других. Все стремились быть полезными.
– Все это необходимо четко контролировать, – сказал как-то раз в беседе с Джонни Роберт Лиса. Джонни улыбнулся:
– А зачем?
Историк тоже не терял времени. Закончив описание загадочного факта со взрывом бомбодрона, он теперь методично собирал сведения о различных племенах за тысячелетний период. Координаторы снабжали его бесценным материалом. Кое-что ему уже удалось систематизировать. Прибывшие с одной из последних партий китайцы вызвались помогать ему и в данный период усиленно изучали английский. На первых порах всем казалось, что разнообразие языков будет существенной помехой, однако скоро стало ясно, что в сложившейся обстановке образованный человек обязательно должен владеть тремя: английским – для достижения искусств, гуманитарных наук и политики, психлосским – для получения технического образования, а также своим родным, если он не был английским. Пилоты между собой привычно общались по-психлосски, так как все оборудование и описание к нему, навигация и радиосвязь обозначались на языке завоевателей. Не без того: раздавалось и множество протестов против введения в обиход языка ненавистных завоевателей. Пока историк не убедил, что язык Психло представляет собой сплав языков других миров. Никогда не существовало как такового базового психлосского языка. Люди обрадовались и стали учиться более старательно, но предпочитали все же называть психлосский язык «техно».
У пастора были свои трудности. Ему пришлось столкнуться с почти сорока различными вероисповеданиями. Но мифы и легенды у всех были одинаковыми. Надо было общаться с колдунами и ведьмами, жрецами и врачевателями, и поток их к его дверям не иссякал. Пастор боялся, что это рано или поздно приведет к раздорам, поэтому старался не отдавать предпочтения никому – пусть все будут равны. Человечество сейчас так нуждалось в мире. Он проповедовал, что лучшие представители людей погибают в войнах. Из-за этого прогресс замедляется, нарушаются связи между народами. И все согласились, что можно и должно существовать без войн. Что же касается мифов, то теперь все знали правду. Слава богу, было покончено со страхами, которые не одну сотню лет довлели над человеком. Кажется, угасли споры, чей же все-таки бог главнее. Пастор решил никого не разочаровывать, пусть каждый верит в своего. Однако всякий новый посетитель хотел знать, в какого бога верит сам Джонни Мак-Тайлер. Пастор отвечал, что тот вообще ни в какого бога не верит. Ведь это же Джонни Мак-Тайлер! Совершенно неожиданно Джонни сам стал частью всеобщей религии.
