Последующие несколько дней каждое утро Ларс Торенсон практиковался в психлосском и выспрашивал у Терла различные приемы и хитрости пилотажа. Полностью доверяя настоящему другу Джонни, парень даже не предполагал, сколько времени придется учителям выколачивать из него всевозможные трюки. Ведь попробуй он применить хоть один из них в настоящем бою, костей бы не собрал, дурень. Терл знал, какую опасную игру затеял, но остановиться уже не мог. Ему удалось несколько подправить психлосский охранника. И вот однажды утром ему пришла в голову отличная мысль: животные ввели в язык много новых понятий, о которых Терл и не догадывался. Сейчас он нуждался в словаре, и охранник достал ему один. С удивительным старанием психлос начал штудировать новые слова и понятия. А их было очень много. То, что эти тупицы называли психлосским, никогда не было языком истинных психлосов. Их вариант представлял собой невероятный винегрет из чинко и их диких наречий. Настоящему психлосу невероятно трудно вызубрить эти слова, смысл их оставался совершенно непонятным. Итак, Терл начал вникать в смысл понятий типа «искупление вины», «раскаяние», «доброта», «жалость», «жестокость», «справедливость», «сострадание», «исправление ошибок». Да, усилий потребовалось много, и в дальнейшем, спустя время, Терл пришел к заключению, что это был самый тяжкий для него период. Все это было так чуждо, так несвойственно любому психлосу. Вскоре он освоил языковые трудности и решил переходить к следующей стадии своего плана.
– Послушай, – заявил он охраннику, – я чувствую такое раскаяние и вину, что держал бедного Джонни в клетке. Теперь я понимаю, как был жесток, как ошибался. Я всем сердцем понял, что должен искупить вину. Справедливость должна восторжествовать. Единственный способ – посадить меня в ту же клетку! Я должен испытать такие же страдания.
Эта тирада потребовала от него невероятных усилий, а его изможденный вид добавил искренности признаниям.
Охранник имел обыкновение записывать все их беседы, чтобы дома еще раз прослушать и закрепить пройденное. Терл, кстати, одобрил его привычку: теперь его раскаяние подкреплялось вещественно. В тот же вечер Ларс передал запись с признаниями Терла командиру комплекса. Это был новый человек, Агрилл, хорошо знающий дело радист. Он прекрасно разбирался в том, как обезвредить атомной пулей психлоса, и в силу этого недооценивал их коварства и вероломства. У Агрилла были свои трудности. Масса людей прилетала на самолетах на территорию вверенного ему комплекса – место-то легендарное! Координаторы водили экскурсантов по историческим местам, рассказывали, что и как здесь происходило. Однако каждому прибывшему хотелось взглянуть на настоящего психлоса. Большинство из них никогда не видели чудовищ, хотя и были порабощены ими. Все это требовало дополнительных хлопот и разрешений. Людей сопровождали в подземелье, где содержались пленники. Это было даже опасно из-за дыхательного газа: из-за новых обитателей помещение не реконструировалось. Вот так и созрела неожиданная идея. Агрилл отправился взглянуть на клетку, совершенно ясно, что ее необходимо слегка укрепить колючей проволокой, потом установить защитный барьер для людей. И тогда не нужно будет проводить экскурсии в подземелье. Кроме всего прочего, существовал и моральный аспект. Содержание чудовища в клетке будет хорошим напоминанием о прошлом и предостережением на будущее. Он доложил свои соображения членам Совета. Но те были заняты более важными проблемами, да в довершение ко всему Агрилл забыл сообщить, что речь идет о Терле.
Выделили техников, они проверили ограждение, наладили защиту для зрителей. Все было подготовлено. Терла с большими предосторожностями, в сопровождении усиленного отряда вооруженных охранников, переправили в клетку, где прежде томились Крисси и Патти.
«О, будь проклято это голубое небо! – стонал он. – Но придется потерпеть, ведь я здесь не для удовольствия. Пусть эти тупицы глазеют, насмешничают и дразнят. Это мне на руку».
Он исправно сносил возмездие. Когда проходила очередная толпа, напускал на себя свирепость, кидался из стороны в сторону, выкатывал глазищи и рычал, от чего маленькие дети верещали и отбегали в сторону. Когда-то давно в библиотеке чинко он прочел о гориллах, которые обитали в Африке, – те колотили себя в грудь. Он решил вести себя так же. Успех был потрясающий! Вот он, настоящий психлос – бешеный, опасный враг. Некоторые из посетителей даже швыряли в него чем попало. Все знали, что именно он посадил на цепь Джонни.
Однажды к клетке пришел Ларс и сказал, что толпа интересуется, где его ошейник. А через пару дней в клетку вошли двое и надели на него массивный стальной ошейник, приковав к прутьям. Терл был в восторге!
Командир комплекса радовался не меньше, однако не забыл предупредить охранника, что при малейшей попытке освободиться из клетки чудовище надлежало уничтожить. Терл растянул пасть в вежливой улыбке, радостно ударил себя в грудь и завопил.
