A. Невзоров: Конечно, бомба упала. Если свершится это чудо, что мы обратно получим власть, армию, землю, завоеванные нашими предками, все равно мы никогда не вернем хлеб за 14 копеек, молоко — за 30, в школах не будут, как когда-то, магниевые вешалки, мы не будем первыми летать в космос… Потому что бомба упала, и взрыв произошел, и стекла оплавились. Это надо понять. В этом надо отдавать себе отчет. Мы не можем сейчас на почерневших, обугленных остовах домов рисовать коричневый ствол с зелеными листочками и делать вид, что ничего не произошло. Обратная дорога к Союзу, видимо, есть, но пойдем ли мы ею? Я не знаю. Это дорога великой крови, которой пришлось бы пролить столько, сколько пролили за последние 300 лет собирания земель русских. Их господство настолько подло, настолько изощренно, что это похуже любой радиации.
A. Невзоров: Я боюсь, что она будет страшная, поскольку преимущество и беда настоящей оппозиции в том, что это люди дела, дела, которому они преданы. И как Лебедь никогда не сможет покинуть свой пост в 14‑й армии и заняться политикой, так и Иоанн никогда не сможет подняться с колен, на которых он выстаивает в молитве много часов в сутки, как Млынник никогда не бросит своего отряда, как я никогда не оставлю (хотя много говорю о конезаводе — это ведь только мечта) своей камеры и редакции.
Меня тут выставили страшным противником частной собственности на землю. Я не противник, но за любую попытку землю продать или перепродать должен следовать расстрел. Нельзя превращать землю в товар. Единственное, кому мы здесь обрубаем руки, — перекупщикам, спекулянтам и торговцам землей и тем самым открываем дорогу крестьянину. Но нынешние правители хотят ею торговать. Что касается будущего, то оно на 100 процентов авторитарно.
А. Невзоров: Да, идельно — это монархия. Если будет монарх. Я монарха не вижу, но даже и президентское правление может быть авторитарным. Инфляция и экономическая беда — это вещи, которые остановить можно, но только силовым порядком, только приказным, только внушением в умы и сердца того необходимого для государственного строительства страха, который должен быть в гражданах перед мыслью о необходимости служения всем остальным гражданам. Другим оно не бывает. Никогда русский человек не был свободен в том смысле, когда можно показывать член по телевизору и публиковать в газетах порнообъявления, когда можно откромсывать куски от собственной земли и когда можно плевать в лицо собственному народу и его обирать. Никогда народ не был свободен в этом смысле. И ни один правитель, ни один царь, иеромонах, купец, воин или крестьянин. Это бредовые, чисто, я бы сказал, ленинские фокусы с разговорами о свободе.
Поэтому государство может быть только авторитарным, только с сохранением того страха, который должен быть. Затем можно довольно легко навести порядок. Как вы знаете, сейчас в стране зарегистрировано несколько миллионов предприятий, банков, СП, МП, которые на государственном сырье, используя государственные (в прошлом или настоящем) станки, оборудование, технологии, помещения, кабинеты — да что угодно — работают на себя. А ведь раньше они были заняты общественно полезным трудом. Сейчас мы, по сути, платим за батон столько же, сколько и платили, — 22 копейки, но приплачиваем еще кругленькую сумму на существование всей этой нечисти. Оплачиваем их длинноногих баб, их шампанское, их кабаки и т. д, и т. д.
Батон ведь не делается из брильянтовой пыльцы и не перемалывается золотыми жерновами. Как он был из муки, так и остался — батон есть батон, литр молока есть литр молока, кусок жилплощади, который стоит безумные деньги, тоже кусок жилплощади. Мы почему-то взяли на себя добровольную обязанность содержать всю эту нечисть. В будущем Россия содержать их не будет.
