Пилгрим взглянул на меня удивленно.
— Вам это известно? — сказал он.
— Да.
— Она и вас приглашала? Если да, то ваше счастье, что не смогли принять приглашение.
— А они…
— Бомба пробила потолок как раз над их столом.
— И…
— И больше уж Бижу не угощать друзей.
Пилгрим отвернулся, провел забинтованной рукой по глазам. Жест невольный, ничего театрального в нем нет.
— А те, кто с ней сидел?
— Во всем том конце зала не уцелел никто. Самый центр разрушения. Где эстрада — не так. Потому я и сижу с вами.
— И никого в живых за тем столом?..
— Их-то тела я и помогал выносить, — сказал Пилгрим. Сказал обыденно и просто.
— И Чипс Лавелл…
— Он был в их числе.
Морланд быстро глянул на меня. Миссис Маклинтик взяла Пилгрима за руку.
— Ты-то как добрался домой, Макс? — спросила она.
— Подвезли на одной из пожарных машин. Представляешь?
— Возьми, — сказал Морланд. — Выпей пива.
Пилгрим взял стакан.
— Я Бижу знаю много лет, — сказал он. — Еще девочкой знал, она косу носила. И в кордебалет поступала — но безуспешно почему-то. Непонятно, ведь у нее от обоих родителей театральная кровь в жилах. Представьте, отец ее был Абаназаром в «Аладдине», где моя мать играла самого Аладдина. Но для Бижу этот неуспех обернулся успехом. На сцене никогда бы ей так не повезло, как в манекенщицах. Не удалось бы вращаться среди таких богачей.
Помолчали. Морланд неловко прокашлялся. Миссис Маклинтик траурно шмыгнула носом. Издалека донесся гул нежданно скорого отбоя. Минутой позже местная сирена повторила сигнал.
— Быстро кончился этот налет, — сказал Морланд.
— Сбросил бомбы — и прочь, — сказал Пилгрим. — Вошли в моду одиночные налеты.
— Налет на «Мадрид» тоже был одиночный?
— Да, бомбил один самолет.
— Я чаю сделаю, — сказала миссис Маклинтик. — Чай подкрепит.
— Да-да, именно, дорогая моя Одри, — сказал Пилгрим, вздыхая. — Я и забыл про чай. Не пиво, а именно чай.
Все же он допил свой стакан. Миссис Маклинтик вышла на кухню. Мне стало уже ясно, что предстоит исполнить тягостный и неизбежный долг. Безотлагательно известить Присиллу. Если позвоню Дживонзам сейчас, то, вероятней всего, трубку возьмет сама Молли Дживонз, и я скажу ей о смерти в «Мадриде». А уж она сообщит Присилле. Тяжело передавать такую весть даже через Молли. Тяжело и ей будет говорить Присилле — но по крайней мере у Молли, как всем известно, природная способность смягчать горестные вести: она отзывчива, чутка, но не слезлива, и она всегда знает, чем и как утешить. Молли возьмет это дело в надежные руки. Конечно, может и не повезти мне, может и Присилла поднять трубку. Приходится идти на этот риск. Я трусливо помедлил, дождался чаю. Выпив чашку, спросил, нельзя ли от них позвонить.
— Телефон в спальне, — сказал Морланд.
— Странно, что эти молодые летчики немецкие хотят меня убить, — пробормотал Пилгрим в раздумье. — Неблагодарные. В Берлине я всегда так хорошо концертировал.
В спальне было неприбранней, чем позволила бы себе Матильда. Сев на край постели, я набрал номер Дживонзов. Телефон молчал немо. Я снова набрал; опять никаких гудков. После нескольких безрезультатных попыток я стал звонить на телефонную станцию. Наконец станция ответила, и телефонистка сама набрала номер Дживонзов, но тоже без успеха. Телефон молчал. Линия не работала. Махнув рукой, я вернулся в гостиную.
— Не могу дозвониться. Придется отправиться туда.
— Вы оставайтесь ночевать, если хотите, — сказала миссис Маклинтик. — Будете спать на диване. Маклинтик часто на диване спал, когда мы жили в Пимлико. Едва ли не чаще, чем в кровати.
Приглашение неожиданное и почти трогательное при нынешних обстоятельствах. А она, пожалуй, и о Морланде способна заботиться лучше, чем я думал.
— Спасибо, но придется мне идти, раз не удалось по телефону.
— Присиллу извещать? — спросил Морланд.
— Да.
Он покачал головой.
— Боже, боже, — сказал он.
Макс Пилгрим плотней закутался в халат. Зевнул, потянулся.
— Скоро ли опять новая бомба? — сказал он. — Это еще хуже, чем ожиданье выхода за кулисами.
Я простился. Морланд проводил меня до дверей.
— Непременно тебе сейчас идти? — сказал он.
— От этого не отвертишься.
— Не завидую, — сказал он.
— Завидного мало.
