Поле жизни полностью

Визируют документ, составленный сержантом Пликиным, словом «согласен»: начальник 6-го отделения 4-го отдела мл. лейтенант госбезопасности Михайлов; начальник 4-го отдела УГБ УНКВД капитан госбезопасности Рождественский.

Настоящее постановление объявлено 31 января 1938 г., на нём стоит также подпись обвиняемого, Вл. Соколова.

В обвинительном заключении от 13 февраля 1938 г., составленном Пликиным, последовательно и сжато констатируется рассмотренное дело, где, в частности, указано: «Соколов Владимир Иванович… группировал вокруг себя контрреволюционные церковные антисоветские элементы с целью использования их для антисоветской агитации… повстанческого характера, клеветнически высказывался по адресу советской власти о якобы насильственном уничтожении религии в СССР». С постановлением Пликина «передать дело № 13464 на рассмотрение Тройки УНКВД по Калининской области» согласен врид. нач. 4-го отд. 4-го отдела лейтенант госбезопасности Афанасьев.

6 марта 1938 года краткая запись из протокола Тройки по слушанию дела № 13464, где указано: «Соколов в 1932 году приговорён к трём годам лишения свободы, из ссылки бежал… Обвиняется в том, что, будучи враждебно настроен к советской власти, среди населения проводил контрреволюционную агитацию, направленную против мероприятий, проводимых партией и правительством, высказывая пораженческие настроения», завершается страшным словом расстрелять.

Дело 13460

Безвинный Соколов Владимир Иванович по акту от 8 марта 1938 года расстрелян, что подтверждают «служивые»: начальник 8-го отдела УГБ УНКВД Калининской области лейтенант госбезопасности Станкевич, начальник АХО лейтенант Курдин, начальник внутренней тюрьмы сержант Иржевский, инспектор сержант Александров.

Как просто решались судьбы! Родным сказали, что В. И. Соколов осуждён на 10 лет. Родные надеялись, ждали и молились «о здравии», а надо было «об упокоении».

А Владимиру всего-то 38 лет. Человек твёрдых убеждений, образованный, деятельный, искренне сожалел, что не может принести пользу обществу. Он так и не познал радостей семейной жизни. Бытовая неустроенность, атмосфера страха не вселяли уверенности в завтрашнем дне. Обладая аналитическим умом, он допускал возможность пополнить собой ряды репрессированных (что и случилось) и, как порядочный и ответственный, не мог подвергать тяжёлым испытаниям ту, которая стала бы его избранницей. По словам очевидцев, Владимир был весёлым человеком, имел хороший голос, прекрасно играл на музыкальных инструментах, но иногда в общении с неприятными ему людьми допускал резкость.

Ложь по поводу гибели Владимира повторилась спустя почти двадцать лет, когда 26 декабря 1957 года сестра Владимира – Екатерина Ивановна Соколова – направила заявление областному прокурору города Калинина: «Жив ли брат и за что осуждён, а если умер, то где и когда?», указав, что «после его ареста я сдавала по месту его работы кассу и денежные дела. Никаких недостач у него никогда не было, люди, работавшие с ним, непосредственно соприкасаясь с ним, как то: бухгалтер З. И. Рассудовская и другие сотрудники, о нём очень хорошо отзывались. По работе был очень аккуратен и исполнителен».

Оперуполномоченный УАО УКГБ при СМ СССР по Калининской области ст. лейтенант Лукин, рассматривавший архивно-следственное дело № 5043 на Соколова В. И. и заявление его сестры, добился, чтобы смерть Соколова В. И. была зарегистрирована в Калининском городском бюро ЗАГСа «как умершего в местах заключения от прободения язвы желудка 22 февраля 1942 года».

Доказательством невиновности Соколова В. И., людоедства и циничности судилища над ним служит заключение от 7 апреля 1957 г. заместителя начальника следственного отдела УКГБ по Калининской области майора Анисимова, указывающее: