Я напряженно размышлял над последними словами чеха. Да, я знал, что произошло потом. В апреле этого года аисты с востока не вернулись в Европу. Бём запаниковал и снарядил на поиски двух своих подручных. Те проследовали по маршруту перелета, но ничего не обнаружили. Они только убили Иддо – единственного, кто мог дать им какую-либо информацию. Позже Максу Бёму пришла мысль отправить меня в такое же путешествие, послав по моему следу двух болгар и поручив им убрать меня, если я стану проявлять «излишнее любопытство». Таким образом, он вынес мне приговор, все же надеясь на то, что я раздобуду хоть какие-то сведения об аистах. Между тем главный вопрос так и остался неразрешенным: почему именно я? Может, Кифер смог бы на него ответить. Словно прочитав мои мысли, чех сам спросил меня:
– А ты-то, малыш, с какой стати отправился вслед за птицами?
– Я действовал по приказу Бёма.
– По приказу...
Кифер залился мрачным, хлюпающим смехом: из его рта вылетали еле слышные жуткие звуки, и на рубашку струйками стекала черноватая слюна. Он повторял:
– По приказу Бёма... по приказу Бёма...
Я повысил голос, чтобы заглушить его бульканье:
– Не знаю, почему он выбрал меня, ведь я ничего не смыслю в орнитологии и, главное, не имею отношения к вашей системе. Но получается, что Бём натравил меня именно на вас, как собаку, в непонятной мне смертельной игре.
Кифер вздохнул:
– Теперь это уже не важно. В любом случае с нами все было кончено.
– Кончено?
– Бём-то умер, сынок. А без него все развалилось. Только ему были известны все гнезда, все номера. Он унес с собой в могилу эту схему. И нас вместе с ней. Потому что мы стали не нужны, а знаем слишком много.
– Кто это – мы?
– Я, ван Доттен и болгары.
– Ты из-за этого спрятался в Байанге?
– Ну да. И, как выяснилось, вовремя. Но только я сюда приехал, как меня скрутила болезнь. Ирония судьбы, парень. СПИД в шестьдесят лет – это ж можно со смеху помереть!
– А что с ван Доттеном?
– Я не знаю, где он. Чтоб он сдох.
– Кто тебе угрожает, Кифер?
– Система, лекарь – не знаю кто. Мы часть чего-то очень большого, чего-то интернационального, сечешь? Я уже десять лет торчу в своей дыре. Но мне нечего тебе сказать про эту организацию. Я поддерживал связь только с Бёмом.
– Тебе что-нибудь говорит название «Единый мир»?
– Что-то припоминаю. У них здесь миссия, около лесопилки ЦААК. Там живет монашка, которая лечит пигмеев. Я такими вещами не интересуюсь.
Операции без наркоза, похищение сердец – все это было за пределами мира Кифера. Тем не менее, я продолжал настойчиво его расспрашивать:
– У Сиккова был паспорт ООН. Возможно ли, чтобы он без твоего ведома работал на «Единый мир»?
– Вполне возможно.
– Ты в курсе, что в мае этого года в Болгарии был убит цыган из Сливена, Раико Николич?
– Нет.
– А что десять дней назад убили Гомун, девочку-пигмейку из Зоко, селения рядом с прииском ЦАГПО?
Кифер приподнялся:
– Рядом с прииском?
– Не изображай невинность, Кифер. Ты отлично знаешь, что твой лекарь вернулся в ЦАР. Он даже пользовался твоим вертолетом.
Кифер упал на подушки. Он пробормотал:
– Ты действительно много чего знаешь, парень. Десять дней назад Бонафе передал мне послание. Док вернулся в Банги. Он, наверное, искал алмазы.
– Алмазы?
– Урожай этого года – нужно же вывезти камни любым способом. – Кифер хихикнул. – Только док меня не нашел.
Я решил его попугать:
– Он тебя не нашел, потому что не искал.
Чех снова поднялся.
– Что это ты мелешь, парень?
– Он не за алмазами приехал, Кифер. Для него деньги – это только средство. Второстепенная вещь.
– А зачем тогда он поперся в эту негритянскую дыру?
– Он приехал за Гомун, чтобы забрать сердце пигмейки.
Больной выдохнул:
– Черт! Я тебе не верю!
– Кифер, я видел тело девочки.
Чех, видимо, задумался.
– Он приехал не из-за меня. Вот дерьмо... Значит, я могу умереть спокойно.
– Ты еще не умер, Кифер. Ты больше с тех пор не видел этого доктора?
– Ни разу.
– Ты не знаешь его имени?
– Нет, говорю тебе.
– Он француз?
– Он говорит по-французски, это все, что мне известно.
– Без акцента?
– Без акцента.
– Как он выглядит?
– Высокий мужик Лицо худое, лоб с залысинами, волосы седые. Рожа у него словно каменная.
– И все?
– Отстань от меня, парень.
– Где скрывается этот доктор?
– Где-нибудь скрывается, в какой-нибудь стране мира.
– А Бём знал, где живет этот врач?
– Думаю, да.
Голос у меня дрожал:
– Так где же?
– Не знаю.
Я оттолкнулся от кресла и встал. В комнате стало жарко – так жарко, что впору железу расплавиться. Кифер проскрипел:
– А как же наш уговор, сволочь?
Я уставился на него.
– Не волнуйся.
Я вытянул руку и взвел курок «Глока». Кифер просипел:
– Стреляй, педик.
Я заколебался. И тут внезапно заметил под простыней очертания гранаты и пальцев Кифера, зацепивших чеку. Я сомкнул руки и выстрелил. Полог всколыхнулся. Кифер почти беззвучно разлетелся на куски, забрызгав белый тюль кровью и почерневшими мозгами. Я услышал, как за окном, неистово захлопав крыльями, торопливо поднялись в воздух аисты.
