В заключение на крыльце ресторана он пощупал подкладку моего пиджака, потом спросил, сколько стоит «фольксваген» в долларах. Я ему назвал какую-то невообразимую сумму – только ради того, чтобы вывести его из равновесия. За все время нашей встречи он впервые недовольно поморщился. Я захлопнул дверцу. Он помахал нам рукой на прощание, потом наклонился всем своим мощным телом к моему стеклу и спросил: «Только я что-то не понял. Сейчас-то вы зачем в Болгарию приехали?» Включив зажигание, я в двух словах рассказал ему о проблемах с аистами. «Ах, вот оно что!» – снисходительно протянул он с американским акцентом. Я резко тронулся с места.
К шести вечера мы вернулись в Софию. Я тут же позвонил доктору Милану Джуричу. Он уехал на консультацию в Пловдив и собирался вернуться на следующий день. Его жена немного говорила по-английски. Я представился и предупредил, что зайду к ним завтра вечером. И добавил, что для меня необычайно важно встретиться с Миланом Джуричем. После недолгих колебаний его жена дала мне адрес и объяснила, как до них лучше добраться. Я положил трубку и решил посмотреть, куда мне предстоит отправиться дальше. Следующим пунктом был Стамбул.
В конверте, подготовленном Максом Бёмом, лежал билет на поезд «София – Стамбул» и прилагалось расписание. Поезд в Турцию отправлялся каждый вечер, около одиннадцати часов. Швейцарец все предусмотрел. Несколько минут я размышлял об этом необычном человеке. А ведь я знал одну особу, которая могла мне о нем рассказать: Нелли Бреслер. В конце концов, ведь именно она направила меня к нему. Я снял трубку и набрал номер моей приемной матери во Франции.
Меня соединили только с десятой попытки. Я услышал далекий сигнал, а потом резкий голос Нелли, еще более далекий:
– Алло!
– Это Луи, – произнес я холодно.
– Луи? Луи, мой мальчик, где вы сейчас?
Я тут же узнал ее слащавый, притворно дружелюбный тон и почувствовал, что мои нервы натягиваются, как струны.
– В Болгарии.
– В Болгарии? Что вы там делаете?
– Работаю на Макса Бёма.
– Бедный Макс. Я недавно узнала. Не думала, что вы уже уехали...
– Бём заплатил мне за одну работу. Я верен своим обязательствам перед ним. Даже если его уже нет.
– Вы могли бы нас предупредить.
– Нет, Нелли, это ты должна была меня предупредить. – Я обращался к ней на «ты», а она изо всех сил старалась мне «выкать». – Кем был Макс Бём? Что тебе известно о работе, которую он собирался мне предложить?
– Луи, дорогой, ваш тон меня пугает. Макс Бём был обычным орнитологом. Ты же знаешь, Жорж тоже этим интересуется. Макс был очень милым человеком. Кроме того, он много путешествовал. Мы бывали в одних и тех же странах, и...
– Например, в Центральной Африке?
Нелли помолчала, потом ответила немного тише:
– Ну да, например, в Центральной Африке...
– Что тебе известно о поручении, которое он хотел мне дать?
– Ничего или почти ничего. В мае этого года Макс написал нам, что ищет какого-нибудь студента для короткой командировки за границу. Мы, естественно, сразу подумали о вас.
– Ты знала, что речь идет об аистах?
– Насколько я могу припомнить, именно так.
– Ты знала, что эта поездка связана с риском?
– С риском? Господи, конечно, нет...
Я зашел с другого конца:
– Что тебе известно о Максе Бёме, о его сыне, о его прошлом?
– Ничего. Макс был очень нелюдимым.
– Он говорил тебе о своей жене?
В трубке сильно затрещало.
– Очень мало, – глухо ответила Нелли.
– И он никогда не вспоминал о сыне?
– О сыне? Я даже не знала, что у него был сын. Я не понимаю, почему вы меня об этом спрашиваете, Луи...
В трубке снова ужасно захрипело. Я проорал:
– Последний вопрос, Нелли. Ты знала, что Максу Бёму когда-то сделали пересадку сердца?
– Нет! – Голос Нелли дрожал. – Я только знала, что у него больное сердце. Он ведь скончался от инфаркта? Луи, вам нет смысла продолжать путешествие. Все кончено...
– Нет, Нелли. Наоборот, все только начинается. Я позвоню тебе позже.
– Луи, мой мальчик, когда вы вернетесь? На линии опять начались сильные помехи.
– Не знаю, Нелли. Поцелуй Жоржа. Береги себя.
И повесил трубку. Я был совершенно расстроен, как всякий раз после разговора с приемной матерью. Нелли ничего не известно. В самом деле, Бреслеры достаточно богатые люди, чтобы позволить себе роскошь не лгать.
Было восемь часов. Я быстро сочинил факс Эрве Дюма, упомянув в нем о сегодняшних ужасных открытиях. В заключение я пообещал инспектору, что теперь сам тоже займусь расследованием прошлого Макса Бёма.
Сегодня вечером Марсель решил сводить нас с Йетой в ресторан. Идея довольно странная, учитывая то, что произошло с нами в этот день. Однако Минаус предпочитал контрасты – и заявил, что нам необходимо расслабиться.
Ресторан находился на Русском бульваре. Марсель с видом церемониймейстера спросил у затянутого в грязный белый смокинг метрдотеля, можно ли нам расположиться на террасе. Тот ответил утвердительно и указал нам на лестницу. Терраса находилась на втором этаже.
