Некоторое время путешественники сосредоточенно жевали.
Потом всех потянуло на разговоры.
Словоохотливый Диодор делился опытом, и давал ханьцам весьма полезные советы.
- Они горячи и несдержанны. – Повествовал Диодор, имея в виду сыновей Аппенинского полуострова. – Не то, что мы – греки! Но, не обращайте на это внимания. С ними вполне можно иметь дело, особенно, если….
Подошедший хозяин таверны не дал ему закончить фразу.
- Извините, уважаемые! Я бы не осмелился потревожить вас, если бы не настойчивость вон того господина. Он просит разрешения поговорить с вами.
Ли посмотрел по направлению указующей руки хозяина.
С соседней скамьи поднялся, и вежливо поклонился старый, полный римлянин в засаленной тоге.
Надменность никогда не была свойственна аристократу Ли. Он привстал и ответил учтивым поклоном.
Нежданный гость подошел и представился:
- Мое имя Публий Цецилий. Все лето я провожу на Капри потому, что здесь прекрасный воздух и легко думается. Я понимаю, что веду себя бестактно но, возможно, мой почтенный возраст и дальнейшее объяснение извинит меня в ваших глазах. Видите ли, я более двадцати лет изучаю людей, их лица, строение головы, глаз, сообразно тем народам и странам, которые их породили. Я написал об этом целую книгу. Вы можете найти ее в книжных лавках у римского Форума. Мне удалось создать довольно стройную систему, и уложить в нее весь собранный мной материал. Но, вы! Вы - нечто такое, что мне еще не попадалось. Вы никак не укладываетесь в мою систему, что сильно меня беспокоит. Позвольте мне побеседовать с вами, и задать вам несколько вопросов.
Ханьцы с некоторым изумлением выслушали пространную речь загадочного патриция.
- Вы ученый? – Спросил Ли.
- В некотором роде – да. Во всяком случае, такими наклонностями я отличался с детства. Фортуна, однако, не предоставила мне удовольствия работать с книгами и рукописями. Приходилось отдавать дань государственной службе. Но, двадцать лет тому назад я получил небольшое наследство, и это позволило мне заняться любимым делом. К сожалению, у меня с собой нет линейки и циркуля, но, многое, я уже вижу и невооруженным глазом…, вы позволите мне осмотреть ваш череп?
Фэй с трудом удержался от смеха. Но, Ли, сохраняя на лице полную невозмутимость, милостиво предоставил старику возможность осматривать и ощупывать свою голову.
- Так… надбровные дуги полукруглые…. Лоб большой, выпуклый. Цвет кожи…. Как же так? А это почему?….
Ин, ничего не понимая, с изумлением смотрел, как чудной старик заставляет вертеть головой Главного Посла великой Империи.
- Это ужасно! – Заявил римлянин, окончив осмотр. – Вы не укладываетесь в мою систему. Даже грубые эллины в нее укладываются, а вы – нет!
Если бы вы были один, я бы решил, что вы – отклонение от нормы. Но вас здесь много! Мне придется все пересмотреть заново. Откуда вы пришли, дети мои?
- Издалека, с Востока.
Некоторое время старик с пристрастием расспрашивал ханьцев об их далекой родине, в упор разглядывая иноземцев добрыми, близорукими глазами. Не высказав ни малейшего сомнения по поводу услышанного, он заключил:
- Да, вы просто герои! Поверьте старику: когда-нибудь про вас будут слагать песни.
И желая сделать гостям приятное, он заказал у хозяина, на всех, какой-то особый десерт, который готовили только на Капри.
- Вот видите, - Сказал Диодор, когда они вполне по-дружески распрощались со стариком-римлянином. – Этого человека интересует уже нечто большее, чем его спесивые предки.
В Неаполь ханьцы возвращались в приподнятом настроении.
- Ну, если все римляне такие, - заключил Фэй – то с ними можно иметь дело.
- Будь, уверен: они такие же разные, как и мы. – Ответил Ли. – А, впрочем, придем в Рим, узнаем.
Расположенный на семи холмах Вечный город производил ошеломляющее впечатление на всех, кто видел его впервые.
Храмы Юпитера, Дианы, Януса, Квирина{164}, двери которого распахивались только, если шла война, форумы и мавзолеи, бани, библиотеки, водопроводы, среди которых – Марциев, работает и по сей день. И, наконец, здание Большого цирка, построенное в 329 г. до н.э., где могли одновременно разместиться около 385000 человек.
Рим поражал воображение путешественников, которых на его улицах, во все времена было великое множество.
Сенека{165} говорил о них:
«Взгляни на многочисленное население, которое едва помещается в зданиях этого громадного города; большая часть этой толпы не имеет отечества, а собрались эти люди сюда из разных мест и вообще со всего света. Одних сюда привело честолюбие, других – государственные дела, третьих – возложенное на них посольство, четвертых – роскошь, которая ищет для себя удобного места, изобилующего пороками, пятых – страсть к образованию, шестых – зрелища, седьмых – дружба, восьмых – предприимчивость, которой нужно широкое поле деятельности; одни принесли сюда свою продажную красоту, другие – продажное красноречие. Все люди стекаются в этот город, где хорошо оплачиваются добродетель и пороки».
Десять человек, мальчуган и две собаки шли по узким улицам Великого города.