– Женька, ты опять где-то витаешь! Дай мне пирожок с капустой.
Сегодня появился повеселевший Васька. Он разобрался со своими проблемами. Сыну
стало лучше, и он всем видом излучал радость жизни, может быть, поэтому его товар пользовался небывалым спросом. Мне в компании с ним тоже веселее работалось. Мы стали обсуждать последние политические новости. Васька был жутко политизирован. Несмотря на молодой возраст, его убеждения колебались между коммунистической партией и «Родиной». Он очень переживал развал последней. Я же, хоть и интересовалась политикой, никакой партии предпочтения не отдавала. Мне ни одна не нравилась, за что он обвинял меня в аполитичности. Наш диспут прервал телефонный звонок.
– Это врач частной наркологической клиники Петров, – услышала я интеллигентный
мужской голос и напряглась. – Ваша тетя Варвара Тимофеевна Ковалева у нас. В очень тяжелом состоянии. – У меня руки задрожали и стало не по себе. – Она говорит странные вещи и хочет вас увидеть. Нужно поторопиться.
Подошел покупатель, и я, находясь на связи, обслужила его.
– Вы сейчас где? – спросил врач.
– На Владимирской, я здесь работаю.
– Через час буду ждать вас на станции метро «Академическая», на выходе с
эскалатора и провожу до клиники. Сами вы не найдете. Как мне вас узнать? – Я описала ему свой белый наряд.
Мысли путались, руки продолжали дрожать, и я не знала, что мне делать. Половина пирожков была не продана. Я еле сдерживалась, чтобы не разреветься. И тут появился Макс. Как всегда, не в самую лучшую для меня минуту. Он сразу заметил, в каком я состоянии, и засыпал вопросами. Мне пришлось рассказать о своей тетушке-алкоголичке. Макс быстро разобрался с пирожками. Он отвез мою тележку Нинке и заплатил ей, уж не знаю, сколько, но она осталась довольна.
Мне казалось, что мы едем слишком медленно. Вдруг подумалось, что я все-таки еще немножко люблю тетю Варю. «Какой ни есть – а все ж родня», – вспомнились слова Высоцкого. Кроме нее и Лешки у меня никого нет. Куда подевались остальные родственники, не знаю. В детстве у нас все время кто-нибудь гостил, а после смерти родителей – как отрезало.
Мы вошли в метро за пять минут до назначенного срока. Макс увязался за мной, сказав, что не хочет оставлять меня одну в таком состоянии. Говорить я не могла, то и дело сглатывала слезы. Он успокаивал, уверяя, что в частных клиниках умеют выхаживать пьяниц.
–А как она туда попала? – вдруг озадачилась я. – За состоятельную женщину ее трудно принять. Тут же подумала: «Как я буду за это расплачиваться?»
– Сейчас все узнаем.
Но и через час мы ничего не узнали, так как к нам никто не подошел. Я, наконец-то
разрыдалась, решив, что торопиться уже некуда, поэтому врач и не пришел. Макс предложил перезвонить в клинику. Он взял мой телефон, но последний звонок поступил от неизвестного абонента.
– Разве у тебя телефон не определяет номер звонившего? – удивился Макс.
– Обычно определяет, – всхлипнула я.
Тут меня вдруг что-то кольнуло. От кого врач узнал мой номер? Я его тете Варе не
давала, только соседке оставила на всякий случай. Макс велел позвонить соседке. После разговора с ней все еще больше запуталось. Она сказала, что тетя Варя сейчас дома и пирует вместе со своими собутыльниками. Я позвонила домой. Телефон работал, так как я за него регулярно платила. Откликнулась пьяная тетушка:
– Женечка, как хорошо, что ты позвонила! Мы тут Антошкин (что еще за Антошка?)
день рождения отмечаем. Приезжай к нам. – Она икнула, потом хихикнула: – Тебя тут мужчина спрашивал, очень представительный, но ты ведь мне не говоришь ни телефон, ни адрес, я даже не знаю, где ты работаешь. – И началось пьяное нытье.
Я перебила ее и стала спрашивать, не попадала ли она в наркологическую клинику.
– За кого ты меня принимаешь! Я меру знаю.
Я в недоумении повесила трубку. Меня, похоже, жестоко разыграли. Но кто? И за что? Макс не мог ответить на эти вопросы, но обещал разобраться. Как-то само собой
получилось, что мы с ним оказались у меня дома.
– У тебя найдется что-нибудь выпить? В прошлый раз я шампанское заметил.
– Ты же за рулем.
– Ты опять забыла о том, что существуют такси и персональные водители.
Похоже, для Макса не было неразрешимых проблем. Я достала початую бутылку
