Вторая часть столь замечательного издания была отдана детективному рассказу. Я этим жанром никогда не увлекалась. Всякой чернухи и в жизни хватает. Я читала, в основном, классику, то и дело натыкаясь на зияющие пробелы в своем образовании. Сейчас у меня на полке стояли третий том Фейхтвангера и «Бесы» Достоевского. Я их уже прочитала, но съездить в библиотеку все не было времени. Иногда баловала себя каким-нибудь любовным романчиком, но чаще всего они оказывались уж очень убогими. Неожиданно для себя я зачиталась детективными рассказами и хоть ненадолго отвлеклась от мрачных мыслей.
Немного перекусив, я принялась обзванивать больницы и морги. Оказывается, в нашем городе их огромное количество! Как медленно и неохотно откликались на звонки работники больниц.
На следующее утро я решила заняться своими делами. Генку в больницах и моргах я не обнаружила, значит, он жив и здоров, а отсюда вывод: он меня бросил. Вот так, без всяких объяснений. Мне было очень больно это признавать.
– Нечего нюни распускать! – приструнила я себя. – Собственно говоря, ничего нового
не произошло. Зализывай раны и жди, когда через два года появится новый принц, чтобы спустя два месяца тебя покинуть.
Я даже пыталась иронизировать над собой.
– С паршивой овцы, хоть шерсти клок, – вспомнила я о Генкиных подарках и
отправилась за стиральным порошком.
Я шла по Загородному проспекту и вдруг поняла, что прохожу мимо дома, о
котором говорилось в заметке. Какая-то неведомая сила затащила меня под арку. Обычный питерский двор-колодец. Из него был проход во второй, почти такой же, из второго – в третий. Я решила, что таким образом выйду на другую улицу, но нет. Тут был тупик. На месте ожидаемой арки была какая-то контора, видимо, недавно перегородившая проход.
Я поняла, что в заметке речь шла именно об этом дворе. Он действительно был глухим и угрюмым. Я стала озираться по сторонам, пытаясь представить, где именно лежало тело девушки. Два переполненных мусорных бака и несколько автомобилей – вот и все, что там было. Ни скамеек, ни деревца, ни детской площадки.
Внезапно что-то почувствовав, я подняла глаза и натолкнулась на тяжелый взгляд огромных немигающих глаз. Мне стало не по себе, и я отвернулась. За мной следили из окна второго этажа. Я не успела заметить, кто это был – мужчина или женщина, так напугал меня это взгляд. Одно я знала точно – это был очень старый человек.
Я повернула назад, спиной ощущая, что немигающие глаза продолжают наблюдать за мной. Во втором дворе я заметила неброскую вывеску на одном из подъездов. Я подошла и прочитала: Нотариальная контора «Доверие». Какое хорошее слово – доверие. Интересно, а кому можно доверять? Своему парню? Лучшей подруге? Или только нотариусу? Я постаралась побыстрее покинуть это мрачное место. Действительно, что могло понадобиться здесь молодой и цветущей девушке?
Дома я принялась за изучение документации на машину и случайно обратила внимание на адрес магазина. Внутри у меня все заледенело. Этот магазин находился в соседнем доме с кафе, где мы были с Аликом. Генка, проходя мимо, мог нас заметить, так как мы сидели у окна. Я напропалую кокетничала с бывшим одноклассником, упиваясь его вниманием и своей неотразимостью. Что мог подумать Генка? Ясно, что – что я лживая и лицемерная, устроила истерику, жалуясь на тяжелую жизнь, а сама изменяю ему с каким-то франтом. Внезапно все встало на свои места. Теперь мне было понятно его исчезновение.
– Гена-Геночка, как ты мог такое подумать? Почему ты не поговорил со мной? Я бы
тебе все объяснила.
Я кляла себя за глупость и моральную неустойчивость. Зачем я пошла на встречу с Аликом, когда все мои мысли были о Гене? Мне было очень плохо. Тяжелее всего, когда сам во всем виноват. Внезапно мои мысли сделали пируэт, и я нашла другого виноватого. Алик! Конечно же, он во всем виноват. Зачем он появился на моем пути, когда у меня только стала налаживаться личная жизнь? Что ему от меня нужно?
Я была готова послать его по всем известным мне адресам. Благодаря многолетнему общению с родственниками я их знала немало. Можно было бы целую поэму написать, ни разу не повторяясь, заткнув за пояс небезызвестного Сорокина и ежи с ним.
Однако нецензурных выражений я не употребляла, боясь стать на одну доску с тем человеческим мусором, который кантовался у нас в квартире. Я даже старалась сделать так, чтобы и другие в моем присутствии себе этого не позволяли. Я слегка сводила брови, точь-в-точь как Валентина Александровна, когда кто-нибудь из учеников нес явную ересь. Это часто срабатывало.
– Скажи на милость, как ты, такая принцесса, затесалась в наши торгово-пролетарские
ряды? – вопрошала несдержанная на язык Нинка.
От моей брани Алика спасло расстояние. Мне показалось глупым посылать свои проклятия через океан. Пусть живет. Еще немного порыдав, я опять задумалась о причине исчезновения моего как бы мужа.
