Генриетта вполне осознавала, что не только плохая погода вызвала всплеск ее раздражения. Причиной была пустота внутри нее. Она чувствовала бы себя одинаково плохо, если бы солнце сияло и пели птицы. Однако для хорошо воспитанной девушки ничего не оставалось, как сидеть дома и ждать господина. Гетти решила, что это несправедливо. Со вздохом она прижалась щекой к холодному стеклу. Во всем у мужчин есть преимущества. Если захотят, они могут прийти к тебе в любое время, и не прийти, если не захотят. И никто не будет сомневаться в правомерности их действий, так как они вольны поступать так, как им заблагорассудится.
Наружная дверь открылась и захлопнулась. Гетти повернулась и прислушалась. Это была не Софи, иначе бы не зазвенел дверной колокольчик. Должно быть, отец вернулся из дворца. Она уселась на ручку кресла. Гетти надеялась, что он не зайдет. У нее не было никакого настроения с ним разговаривать. Но это не были шаги отца! Он всегда сразу же шел к себе в кабинет.
Гетти скользнула в кресло и попыталась спрятаться в нем настолько, насколько это возможно. Ее сердце стучало, словно у перепуганной птички. Шаги остановились у двери. Может, он не заметит ее и уйдет. Она так надеялась на это, потому что была уверена, что сейчас разрыдается.
Теперь он прошел через комнату и попал в поле ее зрения. Девушка видела его большие мокрые ботинки. Странно, как это он всегда забывал вытирать их, входя в дом. Дюйм за дюймом ее взгляд поднимался вверх, скользя по долговязой фигуре. Его плащ промок насквозь, а с зонтика стекала вода. Должно быть, он несколько часов пробродил под дождем. Его большие руки были красными и холодными, но они нежно поглаживали маленький грязный меховой комочек.
— Ханс, где ты его взял? Это мне?
Одной рукой гладя котенка, она подняла глаза и встретилась с взглядом Ханса Кристиана. В нем заключалась вся боль и отчаяние нескольких последних часов. Гетти не стала ждать ответа. Она прижала мокрого котенка к своей груди и опустилась на пол поближе к огню.
— Бедняжка, — произнесла она, поворачиваясь спиной к Хансу Кристиану. — Он такой худенький, что я могу прощупать каждую его косточку! Снимай плащ и подержи его, а я схожу и принесу молока.
Ханс Кристиан плюхнулся перед ней на пол, все еще держа мокрый зонтик в руках. С его волос и лица стекали капли. Когда туман превратился в ливень, он совершенно забыл о своем зонте. Никогда у камина семьи Вульф не находилось более скорбного существа.
— Гетти, я должен был прийти. Ты же не сердишься на меня?
Девушка была очень занята, вытирая спинку котенка своим носовым платком.
— Нет, не сейчас, — произнесла она.
Через некоторое время она отдала котенка в руки Ханса.
— Я рада, что ты пришел, — прошептала она, одарив его своей очаровательной улыбкой, и вылетела из комнаты, прежде чем мужчина успел прийти в себя.
Пальцы Ханса Кристиана так крепко сжали котенка, что тот запищал и выпустил когти. Мужчина быстро посадил его на камин, и тот сразу же начал тереться о только что оцарапанную руку. В его поведении было что-то человеческое. Иногда друзья ранят тебя, заставляют истекать кровью, а затем, мурлыкая, возвращаются, ожидая, что ты их приласкаешь.
Генриетта вернулась с подносом, на котором была чашка кофе, тарелка с сандвичами и блюдечко с молоком. Ханс по-прежнему сидел на полу, а зеленоглазый котенок играючи кусал его палец.
— Ханс Кристиан, немедленно сними мокрый плащ, — строго приказала она. — Иначе ты умрешь от простуды. Я повешу его здесь у огня, и к тому времени, когда ты пойдешь, он уже высохнет.
Она склонилась над ним и начала расстегивать пуговицы. Ханс был послушен, как ребенок в руках матери. Гетти сняла с него плащ и поставила зонтик сушиться. А когда девушка подвинула низкий стул поближе к огню, Ханс покорно сел на него. Затем она протянула ему кофе, а котенку молоко. Но Ханс Кристиан не взглянул на еду, в то время как его маленький приятель жадно набросился на молоко. Ханс сидел и смотрел на струящийся из чашки дымок. Через некоторое время он поставил кофе и сандвичи на камин и поднял глаза на Гетти.
— Я видел ее сегодня днем, — сказал он.
Не было необходимости объяснять, кого ее.
— Я повел ее на прогулку в парк. Она предпочла сына аптекаря, который старше ее на двадцать лет и уже хорошо обосновался в жизни.
— О! — Гетти быстро отвела взгляд, чтобы скрыть свое облегчение.
— Ей нужно богатство, а этого я не могу предложить. Ей нет дела до тех великих вещей, которые мне предназначено совершить. Я не понимаю! Я не могу этого понять!
— У нее нет чувства ценностей, — сказала Гетти. — Она ограниченная и пустая.
— Не говори, это не так! Генриетта, я умру, если ты снова поругаешься со мной.
И Ханс наконец-то смог схватить себя за волосы, о чем так давно мечтал.
