«Минуточку…»
Повернул красноватое лицо старого моряка в сторону капитана и Улло, как позднее тот рассказывал, упорно не отрывая от него свои голубые глаза, однако вскоре обратился к повару:
«Ах, значит, этот человек украл? Сколько буханок?»
«Двадцать буханок, господин адмирал».
Адмирал поднял указательный палец, и Улло увидел: у суповых котлов в коричневой блузе Омакайтсе стоял уже не слишком молодой, лет этак сорока толстяк, весь облик которого свидетельствовал о настоятельном желании казаться намного меньше, чем он был, превратиться в кроху, быть вообще где-нибудь в другом месте.
Адмирал спросил у человека, названного вором: «Зачем же ты украл? С голодухи, что ли?»
Мужчина ответил чуть слышно: «Я живу в километре отсюда. В доме полно беженцев. Все есть просят…»
Адмирал взмахом руки велел ему замолчать и снова повернулся к коку:
«Твое предложение?»
Щекастый, со светлыми ресницами кок закинул назад голову:
«В такой обстановке, господин адмирал, расстрелять!»
«Думаешь?..» — спросил адмирал почти подстрекательски.
«Ясное дело, господин адмирал», — ответил кок более уверенно.
«Ммм, — промычал Питка. — Во время Освободительной войны тоже воровали. Вначале. Но потом мы поняли: расстрел — это роскошь. Мы не могли себе этого позволить. Капитан… — он повернулся к Лааману, — вызовите начальника охраны».
Капитан вышел и через минуту вернулся с каким-то лейтенантом. Адмирал произнес, указывая пальцем на вора:
«Этого человека — высечь. По первое число. Но так, чтобы он все-таки смог в строй вернуться. Марш! — И затем капитану и Улло: — Идемте…»
Он шел впереди, как-то раскачиваясь, неожиданно развинченной походкой. Улло подумал: наверняка у него тазобедренные суставы больные — и попытался во время этого двадцатисекундного пути обобщить, что же он знает об адмирале.
