Он вдруг стал серьезен и спокоен. Улыбка исчезла с его лица. Сияющие глаза стали матово серьезными и я не верила, что тот, кто смотрит на меня сейчас тот же человек, что был передо мной пару мгновений назад.
― Вы эмиры? — предположила я, несмело.
Он встал и вытянувшись в полный рост сказал:
― Позвольте представиться. Я — Аламан Эрнест де Эмир Денрот.
Я замерла понимая, что он потомок самых страшных охотников на вампиров.
― Но ведь времена вражды прошли, — сказала я, все так же несмело.
― И я о том же! — воскликнул весело Ал, упав на прежнее место.
Он вновь невинно улыбался, а потом сказал весело демону:
― Дружище, не дури мне голову, лады?
Айрон рассмеялся и пошел будить маленького брата.
― Если честно, — начал Ал, когда дети покинули кухню и пошли гулять на улицу, — многие из моих братьев и сестер были убиты вампирами за эту вкусную кровь эмира. Да, и я сам убил несколько вампиров. И если я вновь встречу обезумевших от жажды, я убью их. Если встречу высшего, получающего удовольствие от сотворения новых вампиров, раздающего свою кровь всем, кто под руку попадется, я убью его. И это не из-за крови Эмира, это просто долг, защищать остальных. Но ты ведь ни такая?
― Я никогда не создавала вампиров, никогда, — призналась я сев, напротив него. — Но я решила, что если дорогой мне человек будет умирать, я дам ему свою кровь и буду давать ее каждый раз, когда он будет испытывать жажду!
― Я бы сделал то же самое! — сказал Ал, вновь став улыбчивым наивным ребенком.
Я долго думала о нем, как об эмире, как об охотнике на моих сородичей и не могла его представить сражающимся, но передумала, вспомнив то серьезное лицо и то равенство, что было между ним и самым настоящим демоном. Пусть даже вся его демоничность выражалась в изящных изогнутых рогах, но он же демон, а значит хуже нас — вампиров!
― Сколько тебе лет? — спросил однажды Айрон.
Они с Аламаном беспечно пили чай, а я занималась готовкой на завтра.
― Мне? — пораженно спросила я, будто не верила, что он со мной заговорил.
― Ну, да, — подтвердил он спокойно, будто вовсе не имел никакого отношения к демонам и не игнорировал мое существование несколько дней. — Мы из тех рас, что не выражают возраст напрямую, поэтому никогда не узнаешь, если не спросишь.
― В паспорте есть, — возразил Ал.
― Это одно и то же, по сути. Так сколько?
― А вам?
― Сначала ты! — настоял Айрон.
― А сколько дашь? — спросил Аламан, проигнорировав заявление друга.
― Ну, — я задумалась, было неловко говорить, то, что думаешь, но все же. — Если по человеческим меркам, то тебя лет 16–17, а Айрону 25–30.
Ал подавился и засмеялся, как маленький ребенок, давясь и смехом и кашлям одновременно. Айрон тоже засмеялся, но не с меня, а с друга, что не мог успокоиться.
― Я понимаю, что наверняка промахнулась, но…
― Айрон, ты старикашка! — воскликнул Ал, сползая со смеху под стол.
― И это говорит тот, кто старше меня, — буркнул Айрон.
― Извини, — прошептал эмир, сидя на полу.
Он, наконец, перестал смеяться и вытирал слезы, накатившиеся от такого дикого смеха.
― Просто даже не думал, на сколько лет мы выглядим, а ту такое заявление…
― Так сколько тебе лет? — спросил вновь Айрон, забыв про сидящего на полу Ала.
― А сколько дадите? — спросила я несмело, только теперь подумав, что это и правда забавно знать, на сколько лет ты выглядишь.
― 20–21, - донеслось из-под стола.
― 50–55, - заявил демон серьезно.
― Что? — воскликнул Ал, вскочив на ноги. — Разуй глаза! Ты что совсем в людях не разбираешься?!
― А надо было по человеческим меркам? — спросил он растерянно. — Я оценивал ее, как высшего вампира.
― У человеков все просто, а у нас без хорошей мотивации не разберешься, так что давай по-простому, по человечески! — воскликнул Ал и тут же сел на свое место.
― Хорошо, тогда 23 года.
Ал облегченно выдохнул.
― А на самом деле?! — спросил он, будто играющий ребенок.
― 53, - смущенно сказала я.
― Вот! — воскликнул Айрон победоносно. — Я был прав! Ей 50 с хвостиком!
― Вот и знакомься с молодой и симпатичной, — буркнул Ал, уложив голову на стол.
― Эй, а вы?! — воскликнула я обиженно.
― А что мы?! — спросил Айрон, что бы меня побесить, но ему все испортил Ал.
― Мне — 97, а ему — 83, - буркнул он.
― Эй! — обиделся Айрон. — Кто тебя просил!
― А малышам, — спросила я, совсем не понимая взросления эмира.
― Никому из них еще нет 20, поэтому все они на моем попечении, — спокойно говорил Ал, закрыв глаза. — Они третье и последнее поколение детей моих родителей.
― В смысле?
― У эмиров только в определенные годы есть способность к деторождению, поэтому они так странно рожают. Одно десятилетие в столетии отведено на это. Мои родители погибли, все что у меня осталось, это малыши из третьего поколения.
― А остальные?
― Из моего поколения никого не осталось, только я. А из первого есть две сестры, но они страстные охотники, да и у них уже свои семьи. Они очень взрослые, да и… Им не было дела до нас, еще когда я был маленьким, а теперь им тоже не до нас, поэтому они моя семья.
Он поднял печальные глаза и вдруг весело заявил:
― Хотя Айрон с Гленом тоже мне почти семья!
