Но тут «шершень» угодил в воздушную яму, его швырнуло в сторону. Харальд, потеряв равновесие, чуть не свалился с крыла, и сумел удержаться только потому, что вцепился в шланг и ремень. При этом тот конец шланга, что находился в кабине, под его тяжестью оторвался от бечевки, на которой держался, и Харальд невольно разжал руку. Шланг тут же унесло воздушным потоком.
Трясясь от пережитого, Харальд вернулся в кабину и закрыл дверцу.
– Что случилось? – спросила Карен. – Я ничего не видела!
Какое-то время он даже ответить не мог.
– Я уронил шланг, – наконец отозвался он.
– О нет!
– У нас нет горючего. – Харальд взглянул на бензиномер.
– Я не знаю, что делать!
– Придется мне встать на крыло и перелить бензин прямо из канистры. Потребуются две руки – одной я канистру не удержу, слишком тяжелая.
– Но ты сам не удержишься!
– Тебе придется левой рукой держать меня за ремень.
«Карен сильная, но вряд ли удержит меня, если поскользнусь. Впрочем, выбора нет».
– А управление как же?
– Уж как-нибудь.
– Ладно, но давай немного поднимемся.
Харальд огляделся. Земли нет как нет.
– Согрей руки. Сунь их под мою шубу.
Он повернулся, все еще коленями на сиденье, и обхватил ладонями ее талию. Под шубкой она была в тоненьком летнем свитерке.
– Сунь их под свитер. Да-да, прямо на тело. Я не против.
Она была такая горячая! Он не убирал руки все время, пока они поднимались. Потом мотор зачихал.
– Горючее кончается, – вздохнула Карен.
Мотор выправился, но Харальд знал, что она права.
– Что ж, начнем!
Карен выровняла самолет. Харальд отвинтил крышку канистры. В тесной кабине, несмотря на сквозняк, противно запахло бензином.
Мотор засбоил снова. Карен вцепилась ему в ремень.
– Я тебя крепко держу. Не волнуйся.
Он открыл дверцу, выставил правую ногу, пододвинул канистру поближе. Выставил и левую ногу, пока еще телом оставаясь в кабине. Страшно было до ужаса.
Поднял канистру и во весь рост встал на крыло. Не следовало смотреть через край крыла вниз, на море, но он посмотрел и желудок скрутило тошнотой, едва канистру не выронил. Закрыл глаза, сглотнул и взял себя в руки.
Открыл глаза, велев себе ни за что не смотреть вниз. Нагнулся над отверстием бензобака. Ремень, за который держала его Карен, впился ему в живот. Наклонил канистру.
Лить ровной струйкой из-за движения самолета было трудно, но спустя некоторое время он приспособился, то наклоняясь вперед, то отклоняясь, надеясь на сильную руку Карен.
Мотор, поначалу чихавший, вскоре заработал нормально.
Отчаянно хотелось вернуться в кабину, но горючего должно хватить до земли. Бензин лился медленно, словно мед. Часть его унесло ветром, еще больше пролилось мимо, но в основном он все-таки попал в бак.
Наконец канистра опустела. Харальд выбросил ее, левой рукой с облегчением взялся за дверной проем, забрался в кабину и захлопнул за собой дверь.
– Посмотри! – произнесла Карен, показывая вперед.
Вдалеке, у самого горизонта, показалась темная полоска земли.
– Аллилуйя! – во весь голос завопил Харальд.
– Молись, чтобы это была Англия, – сказала Карен. – А то кто его знает, куда нас могло снести.
Время тянулось медленно, но темная полоска понемногу налилась зеленью и стала ландшафтом. Понемногу обозначились пляж, городские постройки, порт, поля и гряда холмов.
– Давай взглянем поближе, – предложила Карен.
Они снизились до семисот метров, чтобы осмотреть город.
– Не могу сказать, Франция это или Англия, – признался Харальд. – Не был ни там, ни там.
– Я бывала в Париже и Лондоне, но на них это не похоже.
– Нам все равно скоро садиться. – Он взглянул на бензиномер.
– Только бы не на вражескую территорию.
Взглянув вверх, Харальд сквозь крышу увидел два самолета.
– Сейчас узнаем. Смотри.
Вытянув шеи, они смотрели, как два маленьких аппарата приближаются с юга. Харальд старался разглядеть, что у них на крыльях. Неужели немецкие кресты? Неужели все было напрасно?
Нет! Это два «спитфайра» Королевских военно-воздушных сил.
– Ура! – радостно завопил Харальд.
Самолеты подлетели совсем близко и с двух сторон взяли «шершня» в клещи.
– Надеюсь, они не примут нас за шпионов и не собьют! – пробормотала Карен.
Такой исход был весьма вероятен. Как бы дать понять англичанам, что они свои?
– Флаг перемирия! – сообразил он. Стащил с себя рубашку, высунул ее в разбитое окно. Белая ткань затрепетала на ветру.
Похоже, это сработало. Один из «спитфайров» обогнал «шершень» и покачал крыльями.
– Кажется, это значит «следуй за мной», – объяснила Карен. – Но следовать мы не сможем, горючего нет. – Она огляделась. – Ветер с востока, судя по дыму вон над той фермой. Сяду-ка я на это поле. – Она опустила нос и развернулась.
Харальд озабоченно смотрел на «спитфайры». Они кружили поблизости на одной высоте, словно хотели посмотреть, что будет. А может, сочли, что «шершень» большого вреда Британской империи не причинит.
Карен снизилась до трехсот метров и полетела по ветру над приглянувшимся ей полем. Вроде бы никаких помех. Развернулась против потока воздуха и пошла на посадку. Харальд орудовал педалями, выравнивая самолет.
Метрах в шести от земли Карен попросила:
