– Правда? Это, разумеется, важно.
– Если вы дадите мне честное слово, что Олафсена отчислят, я освобожу его из-под стражи. В противном случае придется везти его назад в полицейское управление.
Хейс виновато глянул на Харальда.
– Похоже, у школы нет выбора, не так ли?
– Да, господин директор.
Хейс перевел взгляд на Петера.
– Что ж, ничего не поделаешь. Я отчислю его.
– Рад, что мы пришли к разумному соглашению. – Петер довольно улыбнулся. – Держись подальше от неприятностей, юный Харальд, – произнес он нравоучительным тоном и поднялся.
Харальд отвел глаза.
Петер и Хейс попрощались за руку.
– Что ж, благодарю вас, инспектор, – сказал Хейс.
– Рад помочь, – откланялся Петер.
Харальд перевел дух. Фу, вроде бы обошлось. Дома ему, что и говорить, устроят головомойку, но главное, что эта дурацкая выходка не навредит Поулю Кирке и Сопротивлению.
– Случилось ужасное, Олафсен, – промямлил Хейс.
– Понимаю, вел себя как дурак…
– Я не об этом. По-моему, ты знаком с двоюродным братом Мадса Кирке.
– С Поулем? Да. – Харальд опять насторожился. Неужели Хейс прознал про его связь с Сопротивлением? – А что такое?
– Он попал в авиакатастрофу.
– Господи! Да я летал с ним только несколько дней назад!
– Это произошло вчера вечером в летной школе…
– И что?!
– Мне очень жаль, но Поуль Кирке погиб.
– Погиб? – надтреснутым голосом переспросил Герберт Вуди. – Как он мог погибнуть?
– Его «тайгер мот» разбился, – сердито отозвалась Хермия, у которой от слез щипало глаза.
– Чертов олух, – брюзгливо прогудел Вуди. – Поставил все под угрозу.
Хермию даже передернуло.
«Дать бы ему оплеуху хорошую, этому тупице!» – подумала девушка.
Они сидели в кабинете Вуди в Бличли-парке. С ними был Дигби Хоар. Хермия уже доложила, что послала Поулю шифровку с просьбой найти свидетельства о наличии радара на острове Санде.
– Ответ пришел от Йенса Токсвига, одного из помощников Поуля. – Она старалась придерживаться фактов и казаться спокойной. – Как обычно, сообщение переслали через британское представительство в Стокгольме, однако Йенс даже не зашифровывал его – он ведь кода не знает. Пишет, что в официальных данных авиакатастрофа проходит как несчастный случай, но на самом деле Поуль пытался уйти от полиции и самолет сбили.
– Бедняга! – вздохнул Дигби.
– Сообщение доставили сегодня утром, – продолжила Хермия. – Я как раз собиралась доложить вам об этом, мистер Вуди, когда вы послали за мной. – На самом деле она сидела у себя в «сапожке» и плакала. Вообще Хермия была не из слезливых, но тут удержаться не смогла – так жаль было Поуля, молодого, веселого, красивого. Хуже того, она ставила себе в вину его гибель. Кто, как не она, попросил его шпионить за немцами? Он с благородной готовностью согласился, и вот его нет на свете. Думала о родителях Поуля, о двоюродном брате Мадсе, оплакивала их тоже. И больше всего на свете ей хотелось завершить дело, которое он начал, чтобы убийцам в итоге не было повода торжествовать.
– Мне очень жаль, – сказал Дигби, сочувственно приобняв Хермию за плечи. – Многие сейчас погибают, но особенно больно, когда это твои друзья или знакомые.
Она кивнула. Дигби сказал слова простые и очевидные, но именно те, что нужно. До чего ж хороший человек… Но тут Хермия вспомнила, что у нее есть жених, и усовестилась. Просто беда, что нельзя повидаться с Арне. Стоит поговорить с ним, прикоснуться к нему, и ее любовь вспыхнет с новой силой, и она станет неуязвима перед обаянием Дигби.
– Ну и с чем теперь мы остались? – спросил Вуди.
Хермия собралась с мыслями.
– Йенс пишет, что участники «Ночного дозора» решили залечь на дно, по крайней мере на время, пока не прояснится, до чего докопалась полиция. Так что, если прибегнуть к вашему выражению, в Дании мы остались без всяких источников информации.
– Что выставляет нас не в самом выгодном свете, – подвел итог Вуди.
– Тоже мне печаль! – фыркнул Дигби. – Нацисты создали мощнейшее оружие, вот что важно. Мы-то думали, что далеко обошли их с радаром, а теперь оказалось, он у них есть, причем гораздо эффективнее нашего. Не о том надо думать, как вы выглядите, а о том, как бы узнать побольше!
Вуди сверкнул глазом, но промолчал.
– А другие источники разведданных задействовать нельзя? – поинтересовалась Хермия.
– Естественно, мы копаем во всех направлениях. И отыскалась еще одна зацепка: в дешифровках сообщений люфтваффе появилось слово «Himmelbett».
– Химмельбет? – переспросил Вуди. – «Небесная постель»? Это еще что такое?
– Так они называют кровать, накрытую пологом на колоннах, – ответила Хермия.
– Чушь какая-то, – пробурчал Вуди, словно это она придумала.
– А в каком контексте? – обратилась Хермия к Дигби.
– Непонятно. Похоже, их радар работает в этой «небесной постели». Мы не разобрались.
– Придется мне самой ехать в Данию, – решила Хермия.
– Не выдумывайте! – воскликнул Вуди.
– Агентов внутри страны у нас больше нет – значит, надо внедрить кого-то. Я знаю страну лучше, чем любой другой сотрудник разведки. По-датски говорю без акцента. Другого выхода нет.
– Мы не посылаем женщин на такие задания, – отмахнулся Вуди.
