Момент был ответственный. Еще можно повернуть назад, не нарушать закон, вернуться в Кирстенслот, отдаться новой работе, вечера проводить в таверне, а ночи – в мечтах о Карен. Можно внушить себе подобно множеству датчан, что война и политика не его ума дело. Но стоило об этом подумать, как отвращение охватило Харальда. Представил, как объясняет свое решение Арне и Карен или же дяде Иоахиму и кузине Монике, и от этой мысли от стыда запылали уши.
Ограда осталась такой же: два метра мелкой проволочной сетки, увенчанной двумя рядами колючей проволоки. Надев ранец на спину, чтобы не мешал, Харальд преодолел ограду, стараясь не поцарапаться о колючки, и спрыгнул с другой стороны.
Возврата нет: он на территории военной базы, причем с фотоаппаратом. Если поймают – конец.
Быстрым неслышным шагом он двинулся вперед, держась поближе к кустам и деревьям, постоянно оглядываясь. Миновал вышку с прожекторами, с содроганием подумав о том, как окажется на виду, приди кому в голову щелкнуть там выключателем. Харальд напрягал слух, стараясь различить шаги патрульных, но тишина прерывалась только шумом набегающих волн. Вскоре, поднявшись по покатому склону, он оказался под защитой лесопосадки из молодых сосен.
«Странно, что их не срубили, для лучшей видимости», – подумал Харальд и тут же понял, что их назначение – как раз укрывать секретное радиооборудование от любопытных глаз.
Еще немного, и он у цели. Теперь, зная, на что именно смотреть, Харальд отчетливо видел круглую стену с возвышающимся над ней сетчатым прямоугольником антенны, которая неспешно вращалась, словно механический глаз, озирающий темный горизонт. Низко гудел электромотор. По обе стороны от главного сооружения стояли два других, поменьше, и теперь в свете звезд Харальд понял, что это миниатюрные версии большой вращающейся антенны.
Значит, машин три.
«Интересно, почему столько? Может, в этом кроется объяснение превосходства немецкого радара?»
Приглядевшись к антеннам поменьше, он понял, что они сконструированы иначе.
«Надо взглянуть при дневном свете. Похоже, они не только вращаются, но и меняют угол наклона. Любопытно зачем? Непременно надо тщательно и подробно снять все три части устройства».
Тогда, в первый раз, он перескочил через круглую стену от страха, услышав, как часовой закашлялся на подходе. Теперь есть время подумать, и Харальд рассудил, что внутрь можно попасть обычным путем. Стены необходимы, чтобы защитить радар от случайных повреждений, но инженеры, разумеется, должны входить внутрь, чтобы осматривать и обслуживать оборудование. Харальд обошел стену, вглядываясь в кирпичную кладку, и набрел на деревянную дверь. Дверь оказалась незаперта, и он вошел, осторожно прикрыв ее.
Он чувствовал себя немного спокойней. Снаружи никто не увидит. В такой час обслуга заявится сюда разве что в исключительном случае. Да если и зайдет кто, можно быстро перемахнуть через стену.
Харальд запрокинул голову, глядя на огромную вращающуюся сетку. Вероятно, она перехватывает радиолучи, которые отражаются от летящего самолета. Действуя как линза, антенна фокусирует получаемые сигналы. Кабель, который выползает из ее основания, передает сигнал в те новые здания, на строительстве которых Харальд подрабатывал летом. Там, надо полагать, результаты выводятся на экраны, и операторы сидят наготове, чтобы предупредить германскую авиацию.
В полутьме, под жужжание возвышающейся над ним антенны, с озоновым запахом электричества в ноздрях, Харальд чувствовал, что находится в самом центре военной машины. Битва между учеными и инженерами враждующих сторон не менее важна, чем танковые сражения и ружейная перестрелка. И теперь Харальд остро ощущал себя участником этой борьбы.
Над головой послышался шум самолета. Луны не было, так что вряд ли это бомбардировщик. Возможно, немецкий истребитель в недальнем полете или сбившийся с трассы гражданский транспортный самолет. Не исключено, что большая антенна заметила его в небе еще час назад. А антенны поменьше наверняка прямо сейчас на него смотрят. Он решил выйти наружу, взглянуть.
Одна из меньших антенн была обращена к морю, по направлению к которому двигался самолет. Вторая смотрела в противоположную сторону. Обе вроде бы изменили угол наклона. Когда самолет приблизился, первая антенна накренилась сильней, словно вытягивая за ним шею. Вторая продолжала движение, но в ответ на что, Харальд сообразить не мог.
Самолет миновал Санде, а тарелка антенны продолжала следить за ним, пока гул его совсем не затих. Обдумывая увиденное, Харальд вернулся в укрытие за круглой стеной.
Небо посерело. В это время года рассвет начинается раньше трех часов. Харальд достал из ранца фотоаппарат. Арне показал, как им пользоваться. Светлело, и он перемещался с места на место в поисках наилучшего ракурса для фотографий, которые должны запечатлеть каждую деталь устройства радара.
