— Мне бы хотелось всегда так жить, — сказала она. — Но пока я остаюсь лектором при здешнем университете, едва ли получится.
Я осведомился о возможных вариантах. Она пожала плечами.
— Богатый мужчина где-нибудь когда-нибудь, — ответила она. — Предпочтительно с женой и при доме. Неженатые быстрее устают. У них слишком большой выбор.
— В Руффано вам такого не найти, — сказал я.
— Не знаю, — сказала она. — Я живу надеждами. У профессора Элиа есть жена, которая никогда не выезжает из Анконы. Сегодня ее здесь не будет.
— А я думал, — сказал я, показывая рукой на ее наряд, — что все это с целью привлечь Донати?
— Чем плохо поймать обоих? — ответила она. — Донати почти неуловим. Но мне говорили, что у Элиа больший аппетит.
Ее откровенность обезоруживала, и я почувствовал себя в безопасности. Стол на двоих в маленькой кухне и диван-кровать мне не грозили.
— Конечно, — продолжала она, — если бы какой-нибудь коротышка предложил мне замужество, я бы его приняла. Но при наличии солидного счета в банке. — Я понял намек и ответил глубоким вздохом. Она ласково похлопала меня по руке. — В качестве кавалера вы незаменимы, — сказала она. — Если бы мне удалось поймать свою рыбку, а вы остались в Руффано, мы могли бы разделить поживу.
Я изобразил признательность. Бутылка вердиккио помогла нам быстро расправиться с угрем и осьминогом. Неожиданно для себя я обнаружил, что улыбаюсь без видимой причины. Стены отеля «Панорама» расступились. Метрдотель стал менее предупредителен и все время поглядывал в сторону вестибюля с колоннами.
— Вы наелись? — спросила Карла Распа. — Если да, то нам лучше идти. Судя по шуму на улице, они начинают прибывать. Попросите принести счет.
Счет был готов и сложенным лежал на тарелке. Мы взяли только одно блюдо, но по цифрам я мог судить, что сумма в банке, о которой недавно шла речь, нам бы отнюдь не помешала. Я вынул бумажник, а тем временем моя спутница под прикрытием скатерти сунула мне на колено денежное подкрепление.
Я расплатился с высокомерным видом бога, который досыта наелся до прибытия смертных, и повел свою спутницу из ресторана. Выйдя в вестибюль, мы увидели, что он уже заполняется приглашенными гостями. Всюду сновали официанты с подносами, уставленными бокалами. Мужчины, как и предупреждал меня Джузеппе, были в смокингах, женщины — в самых разнообразных вечерних платьях. Парикмахеры Руффано сегодня явно работали сверхурочно.
Карла Распа не моргнув глазом схватила бокал с подноса, который поднес ей ближайший официант. Я сделал то же самое.
— Вот он, — сказала моя компаньонка по бесчестью. — В смокинге он выглядит еще обольстительней. Так бы его и съела!
Альдо стоял спиной к нам, но, несмотря на гул голосов, слова Карлы Распа, произнесенные тоном, более подходящим для студенческой аудитории, к которой она привыкла, чем для официального приема, долетели до его ушей. Он обернулся и увидел нас обоих. На мгновение он растерялся — с моим братом такое случалось крайне редко. Неужели два приглашения попали не по адресу? Но мое замешательство и попытка уйти, должно быть, его успокоили. Меня он полностью проигнорировал, но довольно вежливо поклонился моей спутнице. Затем отошел поприветствовать вновь прибывшего гостя — профессора Риццио, одного, без сестры. У заместителя ректора вид был усталый и очень напряженный. Он пожал руку Альдо и что-то пробормотал, я не расслышал, что именно, в ответ на заботливый вопрос о здоровье его сестры. Измученный вид профессора Риццио пробуждал во мне невольное беспокойство, и я с трудом мог на него смотреть. Чтобы не слышать их разговора, я из вежливости отошел в сторону и стал наблюдать за прибывающими гостями. Всех их я видел впервые. В толпе незнакомцев я опознал только Джузеппе Фосси, который, как перестоявшее тесто, выпирал из своего чересчур узкого смокинга, и его жену, больше чем когда-либо похожую на клюющую зерна курицу. Я украдкой вышел на улицу к выстроившимся у тротуара машинам и, миновав их, подошел к шумной толпе, глазеющей на отель «Панорама». Наизнанку вывернулся, разумеется, не весь Руффано, но значительная его часть, как горожане, так и студенты.
Я вернулся в холл. Джузеппе Фосси уже успел заметить Карлу Распа и теперь старательно направлял свою жену в противоположную сторону. Альдо по-прежнему беседовал с профессором Риццио. Время от времени он поглядывал на свои часы и хмурился. Моя спутница боком подошла ко мне.
— Второй почетный гость опаздывает, — сказала она. — Уже почти без десяти девять. Естественно, он делает это специально. Чтобы своим прибытием произвести больший эффект, чем профессор Риццио.
Я совсем забыл о профессоре Элиа. Целью приема было публичное примирение. И как следствие — триумф Альдо.
В холле стоял оглушительный шум голосов. Звенели бокалы. Мне предложили третий мартини, но я жестом отказался.
— Может быть, пойдем? — шепнул я Карле Распа.
— И пропустим встречу гигантов? Ни за что на свете, — ответила она.
