Все мои вопросы потихоньку решились, я полноценно вступила в свои права, ужасаясь тому, сколько всего свалилось и хватит ли сил везти всё это самой. Впрочем, почему самой? Я смотрела на Райдера, уверенно объявившего себя будущим мужем, и понимала, что вместе мы действительно способны справиться с любой задачей.
А потом в столичный дом Рэя, где мы дожидались гостей, эти самые гости наконец прибыли. Мы застали их на летней веранде, где устроили поздний завтрак. Беленькая, увитая цветущими лианами веранда выходила на улицу, с неё хорошо просматривались ворота. Рэю в это утро не нужно было убегать по делам, Рене вполне мирно делился с ним воспоминаниями о жизни в Альнарде, когда последний вдруг замолчал на полуслове и привстал. Не сводя пристального взгляда с ворот, Рене скороговоркой пробормотал извинения и, спустившись, нетвёрдой походкой пошёл по дорожке прочь.
– Рене? – позвала я.
Перевела взгляд на улицу и тоже увидела: у ворот топтались две фигуры.
– А вот и семья пожаловала, – улыбнулся Райдер и тоже поднялся. – Ну что, пойдём возвращать твою птичку?
А это солнечное, благоухающее цветами, неповторимо-безмятежное утро прорезал пронзительный, полный ликования вопль:
– Ренерайль!!!
Рене споткнулся. Райдер слегка приподнял бровь. А я просто смотрела, как в воздухе захлопали крылья и некто, быстрый и ловкий, перемахнул через ворота и приземлился с этой стороны, в паре десятков шагов от нашей живописной процессии.
Вихрем налетел на притормозившего Рене, затормошил его, затараторил. Выходило громко и непонятно, потому что на чужом языке. Этот крылатый вихрь так вертелся и вился вокруг вельвинда, что я не сразу сумела разобрать, кто это. Судя по повадкам – парнишка лет пятнадцати. Темноволосый, с огромными светлыми крыльями, которые он то ли забыл, то ли не захотел сложить до конца. Рядом негромко рассмеялся Райдер.
– Разве тебя не должны были предупредить о визите? – вяло удивилась я.
Брызжущая фонтаном радость крылатого родича выглядела столь искренней и настоящей, что я просто стояла и любовалась, как мой птиц неуклюже уворачивается от объятий и похлопываний по спине, что-то произносит в ответ на том же языке. Его голос звучал неуверенной радостью и смущением.
– Мы договаривались на послезавтра, – спокойно кивнул Рэй. – Предварительно. Но планы очевидно изменились. Это не страшно.
А слуга уже открыл ворота, и нам навстречу полной достоинства походкой двинулся рослый мужчина. То есть вельвинд. За его спиной виднелись такие же светлые крылья, оперённые кончики спускались чуть ниже колен. Я сложила губы в самую доброжелательную улыбку.
– Как не страшно? – тихо ответила я Рэю, не переставая улыбаться. – А достойный обед? Мы не успеем согласовать меню, и…
– Тише, моё суетливое сокровище, – мягко остановили меня. – У меня опытный и проворный повар. Всё накроем и подадим вовремя. Давай сначала узнаем планы гостей.
Подошедший к Рене и крылатому вихрю вельвинд что-то строго проговорил младшему, а старшего просто схватил за плечи и судорожно притянул к себе. Я услышала отрывистую фразу. Ох, скорее всего, Рене, оглушённому бурной, но никак не неприязненной встречей, придётся выступать переводчиком.
Ошиблась. Когда Райдер сделал шаг к троице и набрал в грудь воздуха для приветственной речи, взрослый вельвинд, неохотно отстранившись от старшего сына и приструнив младшего, поклонился нам, слегка заведя сложенные крылья вперёд. И на чистом логносе выдал:
– Высокий дэйн, дэйна, примите мою благодарность, бескрайнюю, как небо. Мы почти потеряли надежду увидеть сына живым. Меня зовут Фэйнар Тингвард, можно просто Фэйн. Этот невоспитанный молодой человек – мой младший сын, Реневальд. И приношу свои глубочайшие извинения за его слишком непосредственную реакцию. Но, видят высокие боги, я сам с трудом сохраняю самообладание.
И нас с Рэем вновь подхватил и увлёк поток неприкрытой радости; она пузырьками игристого вина оседала на языке и гнала вдоль позвоночника щекотные мурашки, она меняла воздух: он звенел чистой мелодией ветра и горного ручья. Но это нравилось мне гораздо больше чопорных расшаркиваний и следования этикету.
