Прошло еще полтора месяца. Отношения между Владом и Ладой не изменились, они по-прежнему оставались друзьями, но оба понимали, что ситуация дошла до переломного момента. Кира практически исчезла из поля зрения, хотя все равно изредка позванивала Владу и, когда он в очередной раз не брал трубку или снова повторял, чтобы она не звонила, девушка начинала звонить его брату. Олег философски воспринимал сложившееся положение и старался им лишний раз не рассказывать о ее звонках.
Лада с мужем провела несколько дней на даче у ее родителей и как-то вечером после грозы они ехали домой; Влад на следующий день рано утром должен был тестировать на полигоне новый автомобиль и им пришлось уехать раньше.
На небе пылали закатом облака. Вечерняя природа была умиротворяюще тиха и взгляд приковывало огненное небо со своими насыщенными оттенками.
- Поедешь завтра со мной на полигон? Я попрошу, чтобы тебе тоже разрешили проехаться, - спросил Влад.
- Нет. Я бы поехала, но не смогу встать в такую рань. Бери с собой Олега.
- Ладно, придется взять его. Я так нервничаю. Я раньше никогда не ездил на таких гоночных автомобилях, не знаю, как он себя поведет.
На руках у Лады дремал Локки, она нежно его поглаживала и, казалось, о чем-то задумчиво вспоминала.
- Меня Игорь называл Фрейя. Знаешь эту скандинавскую богиню, которая везде появляется с котом? Похожа я на нее? - спросила она, улыбаясь.
- Фрейя - вечная вдова. Не очень-то хорошо быть на нее похожей.
- Ну, тогда придумай что-нибудь поинтересней.
- Лада, я не люблю сравнивать. Знаешь их же скандинавскую легенду сотворения мира? В начале времен была бездна - пустота и хаос - ничто, по краям этой бездны располагались два мира: Нифльхейм - обитель туманов, снегов и вечного льда и Муспельхейм - пространство огня. В бездне забил источник и холод Нифльхейма стал превращать воду в лед, но жар Муспельхейма заставлял льдины подтаивать. Они громоздились и терлись расплавленными краями, от этого трения стали возникать искры. По преданию эти искры - души людей. Суть в том, что мы в себе совмещаем и жар Муспельхейма и ледяной холод Нифльхейма. В идеале баланс двух энергий. Но, мы люди, и поэтому зачастую впадаем в крайности и каждого тяготит свой мир.
- Чья энергия лучше холода или огня?
- Спроси у себя. В тебе они проявились ярко.
- Спрашиваю постоянно. Но, боюсь, до конца света не успею понять. Осталось так мало времени...
- А ты уже готовишься?
- А как тут подготовишься? Ты веришь, что что-то случится?
- Я думаю, процесс уже запущен. Только этот «конец света» не совсем то, что мы себе представляем.
- Хляби небесные разверзнутся, пойдет огненный дождь и поскачут всадники - предвестники. Нет? Разве этого не будет? Такая красочная картина складывалась.
- Конец неотъемлемая часть начала. Добро проявляется на фоне зла. Вся вселенная действует, благодаря различным полюсам: добро - зло, расширение - сжатие, свет - тьма.
- Хочешь сказать, что мини-концы света происходят периодически?
- Да. Старое отживает, приходит новое. Меняется сознание, меняются идеи.
Они приехали домой поздно. Владу нужно было рано вставать, поэтому он, ничего не перекусив, сразу лег спать. Лада выпила чай и тоже пошла в спальню. Она остановилась в гостиной и посмотрела на Влада. Ей хотелось еще поговорить с ним, обсудить их отношения и, наконец, простить его, помириться с ним. Позвать с собой. Но он уже спал и она, еще раз глянув на его умиротворенное, красивое лицо, ушла к себе.
Лада проснулась поздно, когда Влада уже не было. Она распахнула настежь все окна и решила немного убраться в квартире. В спальне все еще пылились привезенные из Петербурга картины и она, первым делом, распечатала их и стала выбирать места на стене, куда бы их повесить. Взглянув на свои работы, после довольно долгого промежутка времени, она подумала, что в них нет ничего особенного и если это результат всей цепочки событий, которая привела к тому, что они с Владом живут почти порознь, хоть и видят друг друга постоянно, то не стоило этого начинать. Исаакиевский собор под снегом выглядел невзрачно; единственное, что разбавляло композицию от которой так и веяло холодом - это яркая позолота маковок, получившаяся у Лады настолько натурально, что казалось она сама присутствовала в момент строительства собора и первой увидела его законченный вид. В осеннем пейзаже все же было что-то выразительное, что могло пленить взгляд случайного зрителя. Лада подумала, что Владу наверняка понравится эта картина, потому что в ней есть определенные эмоции, тонкий стиль. По морскому простору и песчаному пляжу нельзя было понять какое время года изображено, но игра красок на небе выдавала хмурую грусть осени с ее глубоким, голубым небом, которое только в этот период бывает особенно ярким и насыщенным лазурью.
