Он выбрался из-за стола и подошёл к шкафу. Книга тяжело легла в ладонь. Увесистый том пах древностью и старой веленью. Тонко выделанная телячья кожа, выкрашенная в разные цвета, намертво вобрала в себя мудрость давно умершего составителя. Илан вернулся за стол и положил книгу перед собой. Алфавиты шли друг за другом в хронологическом порядке, так указал в коротком предисловии сам автор.
— Вода… — Илан не совсем понимал, почему именно эти извилистые руны стали первыми магическими символами, но сейчас его это и не интересовало. — Перечень, звучание, значение… Земля. Перечень, звучание, значение. Огонь… Воздух.
Четыре первичных Алфавита содержали в себе по тридцать-сорок рун. В них он новых знаков не нашёл. Дальше в сборнике шли многочисленные специальные Алфавиты. Мелькнула среди них и Кровь. Сорок девять знаков, ничего нового. Илан дёрнул щекой и продолжил чтение. Первые нужные руны он нашёл в Алфавите Пространства. Короткий двадцатизначный набор, который использовали только Призыватели скал.
Зерб крепко задумался. Что он знал о религии? Немногое. В детстве он выучил всё, что от него требовал отец, но сам герцог Зербана не был особо религиозным. После подавления Сорокадневного восстания Илан не посещал церкви. Разуверился в том, что они нужны.
— Восьмой. Божественный Царь, свергнутый свитой. Создатель всего и вся. Тиран-пожиратель. Хм. — Илан выпрямился, расправил плечи и набрал побольше воздуха в лёгкие. — Восемь дней и восемь ночей будет собирать Он воинов! На девятый день полчища сметут благочестивых сынов и дочерей Семерых, чтобы пировать на их телах! На десятый день явит Он свой лик в Чертогах Семерых и словом Своим возродит страх, ужас и погибель, от которых не будет спасения восемь тысяч лет!
С лестницы раздались редкие хлопки.
— Я рад, что ты не забыл уроки богословия. Аристократ отличается от простолюдина не только фактом своего рождения в замке на дорогих простынях, но и знаниями, — герцог Зербана подошел к столу и заглянул в записи Илана.
— Папа, я рад тебя видеть, — выражение лица Илана не соответствовало его словам. Он встал и повернулся к отцу.
Герцог замер, следя за сыном. Тот не называл его “папой” с детства.
— Меня недавно заинтересовала такая вещь как генеалогия. Прошлое семьи. Наш род насчитывает тысячелетия, а Зербов можно встретить в любом городе Конкордии. Более того, на любом дирижбле. Даже под Вуалью, если хорошо поискать.
— Согласен. И что?
— Ты седьмой сын, наследник деда. Все дяди и тёти сгинули на просторах мира. От них остались два сына и дочь, если правильно помню, — продолжил Илан.
— Три сына и дочь, — поправил его герцог. — К чему ты ведёшь?
— Сейчас объясню. Но сначала вопрос на засыпку: какая по счету дочь мама?
Эти слова ударили герцога словно электродубинка. Илана не интересовали подобные вопросы. Более того, их появление после встречи с культистами Восьмого, а также рисунки, в которых легко опознавался ритуал Призыва — всё это было очень плохими признаками.
— Мама единственная дочь маленького угасшего рода, — контролируя лицо и голос, ответил герцог.
— Единственная или единственная уцелевшая?
— Сын. Если у тебя есть вопрос, который ты хочешь мне задать, то задай его прямо! — не требовалось возглавлять Надзор, чтобы понять к чему клонил Илан.
— Вот это я увидел неделю назад, — молодой маг Крови взмахнул листком с ритуалом. — И в центре этой конструкции лежала девочка! Восьмой ребёнок для Восьмого! Вопрос? Вот тебе вопрос: ты не перепутал нумерацию своих младших детей?! И второй: откуда ты знаешь этот ритуал?!
Илан проорал эти слова в лицо отцу. Он чувствовал, как магия струится по кровеносным сосудам, готовая выплеснуться в реальность всепоглощающей волной. Это же чувствовал и герцог. Лишь тяжёлый, полный затаённой боли вздох выдавал его состояние.
— Каждый родитель надеется, что у него не случится какого-то разговора с детьми, — он обошёл Илана и грузно опустился на стул. — Что ж… давай по порядку. Твоя мама единственная уцелевшая, наследница рода. По совпадению — восьмая дочь. Твой дед объяснял мне риски, и я, в свойственной для юности манере, учёл их, но в основном проигнорировал. От союза седьмого и восьмой может, подчёркиваю, может появиться Вместилище! Но совсем не обязательно им станет именно восьмой ребенок. Поэтому сын, отвечая на твой вопрос, нет, не перепутал. Ирэна седьмая, ты восьмой.
Зерб промолчал. Мог ли лгать ему отец? Мог. Он отдавал себе отчёт в этом. Стал бы? Илан сомневался. Требовать каких-то безумных клятв на крови с фейерверками и прочей мишурой глупо и бессмысленно. Оставалось лишь поверить на слово. На самом деле, ему хотелось поверить отцу. Узнать, что вся несправедливость в его жизни всего лишь рок, нежели воля родителя.
