XXXIX. Скажи мне, клеветник обвинитель истины, как мог апостол Павел основать только церковь Коринфа, когда он проповедовал на всем протяжении от Иерусалима до Иллирии? И если упомянутые тобой [ересиархи] были учениками Павла, каким образом и где учились они у него, если они родились спустя восемьсот лет после него? Как ты [смеешь ] бороться против истины? Как не краснеешь, обманув столько народа ложными изречениями и наименованиями? Почему человеческую славу ты предпочел божьей и призываешь всех, чтобы приняли тебя как апостола Христа? Ты говоришь Льву Монтанисту: «А ты держи себя прилично-и перестань раздроблять непоколебимую веру. Какое у тебя обвинение против нас? Ты не можешь сказать, что я корыстолюбив или высокомерен по отношению к кому-нибудь. Если и скажешь, твое свидетельство ложно, но я не стану ненавидеть тебя, а только призываю тебя, чтобы подобно тому, как я принял четырех апостолов и пророков[142], ты бы тоже принял пастырей и учителей, чтобы не стал жертвой зверей»[143] . В другом месте ты сказал: «Первый блуд, который мы приобрели<349> от Адама, — благодеяние, но второй — это самый большой блуд, о котором говорит [Павел]: ,Блудник грешит против собственного тела»[144] . Ты добавляешь: «Мы — тело христово, и тот, кто отрекается от преданий тела христова, то есть от моих, грешит, ибо прибегает к поучающим иному и не верует здравым словами[145] . Скажи ты, защитник нечестия, каким образом стал благодеянием блуд, когда сам блудник осуждает его после совершения поступка и все боговдохновенные писания его укоряют? Как ты дерзнул своим бесстыдным равнодушием упразднить изречение господа, которые даже в [нечистом] взгляде видят прелюбодеяние? Он (т. е. Христос. — Р. Б.) говорит: „Взглянувший на женщину с вожделением …“ и т. д. [146] А ты хочешь подтвердить свои изречения, воздействуя на тщеславие людей, чтобы привлечь к себе раболепных и распутных, и говоришь им, что они блудят лишь тогда, когда избегают тебя. Кому же следует верить — говорящим истину или тебе, заблудшему и врагу истины?».
XL. Мы, выбрав некоторые из его богохульств, привели их здесь для осуждения его и его учеников, чтобы показать обильное коварство его сердца, «ибо от избытка сердца говорят уста»[147] . Пусть никто не думает, что между ересями, проповеданными Сергием и Мани, существует какое-нибудь различие. Обе они одно и то же. Когда начал проповедовать Сергий, желая собрать вокруг себя много учеников, отнимая их ют церкви Христа, дважды и трижды он лично противостал Ваану [148] , нечистому ученику и своему единомышленнику. Притворившись благочестивым, [Сергий] начал при всех осуждать его [149] не за веру [150] , а за неуместность его беззаконной деятельности. Ваан отвечает ему: «Ты только что появился и не увидел никого из наших учителей и не был ни с кем. А я ученик владыки Эпафродита и с самого начала проповедую так, как он меня научил» [151] . Сергий, гнушавшийся зловонной грязи его [учения], которое проповедовал [Ваан], посрамив его лично, разделил ересь на две части. Тех, кто остался с Вааном, он назвал ваниотами, а тот назвал сергиотами учеников Сергия. После смерти Сергия его ученики, не будучи в силах переносить позор и порицание, которое встречали у всех [из-за ваниотов ], чтобы очистить себя от их порицания, начали убивать ваниотов. Но один из синекдемов [152] Сергия по имени Феодот сказал им: «Нет повода для распри между вами и этими людьми, ибо у всех нас до появления нашего учителя была одна и та же вера». После этого они перестали убивать [друг друга].
