Бежать навстречу дням, минутам и секундам,
И настежь распахнуть ветрам любви окно,
Вдохнуть надежду, солнца луч игристый,
И выпить жизнь, как терпкое вино.
Дарить тепло, истомы нежность,
И черпать радость сладостных высот.
Парить над городом в час разума забвения,
На скорости промчаться поворот;
Не знать, не ведать страха, лишь улыбкой
Свой путь мечты прокладывать вперёд,
Поверить странным мыслям хоть однажды
И прыгнуть в пропасть, ощутив души полёт.
...Дорогой Друг!
Мы открываем новую рубрику – «Дедушкино корневище» и начинаем ее весьма любопытным литературным исследованием всем известной, на первый взгляд, басни. Но какое же отношение, спросите вы, имеет басня «Ворона и Лисица » к современной литературе, тем паче, что автор-то ее не кто иной, как знаменитый дедушка Крылов? Что ж, во-первых, наша поляна – литературная, а жанр басни еще никто не отменял; во-вторых, многознающий исследователь – наш современник; а в-третьих, как сказано, Иван Андреевич Крылов – дедушка русской литературы, а стало быть один из ее корней… А от хорошего корня множество новых чудес произрастает…
Главный редактор
<p>Андрей Кунарев </p><p>Мудрость дедушки Крылова, или О чем задумалась Ворона?</p>Попусту твердится, что к сердцу не ложится.
Пословица
…потому говорю им притчами, что они видя не видят,
и слыша не слышат, и не разумеют.
Мф. 13:15
Я автор, и, сказать вам на ушко, довольно самолюбив…
Крылов – В. А. Олениной. 22 июля 1825 г.
…время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей…
Песн. 2:12
То, что Лисица обведет Ворону вокруг пальца, ясно с самого начала: недаром воронами русский народ с давних пор называет всевозможных ротозеев, растяп, разинь и зевак (как и тех, кто взял на себя труд этих ворон считать) [1] , тогда как лиса прочно ассоциируется с вкрадчивым коварством, хитростью и всякого рода плутнями [2] . И Крылов не обманывает ожиданий читателя, начиная басню с морали, в которой прямо заявляет, чем все дело кончится:
… в сердце льстец всегда [3] отыщет уголок.
Аксиомы, как известно, в доказательствах не нуждаются, и дальнейший рассказ может показаться едва ли не искусственно «приделанным» к открывающей его сентенции. Л. С. Выготский в «Психологии искусства» утверждал даже, что « мораль , которая идет от Эзопа, Федра, Лафонтена, в сущности говоря, совершенно не совпадает с тем басенным рассказом, которому она предпослана у Крылова» [4] , и ссылается на свидетельство В.И. Водовозова, указывавшего на то, что «дети, читая эту басню, никак не могли согласиться с ее моралью». Последний обеспокоенно замечал в связи с этим: «Басня “Ворона и Лисица” изображает ловкость и изворотливость лисы, которая выманивает сыр у глупой вороны. Ее нравственная мысль – показать, как бывает наказан тот, кто поддается на льстивые слова, – урок очень практический и полезный неопытным людям. Но, с другой стороны, искусство льстеца здесь представлено так игриво, что нисколько не видно гнусности лжи. Лисица чуть ли не была права, обманывая ворону, которой вся вина состоит в одной ее глупости: плутовка забавляет вас своею хитростью, и вы не чувствуете к ней ни малейшего презрения. Здесь смех, возбуждаемый глупой вороной, в ином случае был бы не совсем нравствен. Если над ней посмеется ребенок, сам наклонный ко лжи и лукавству, то цель басни вряд ли будет достигнута» [5] .
В суждении известного педагога XIX века, пожалуй, можно уловить нотки сетований Загорецкого:
