Полянский. Детектив-медиум полностью

Хладнокровие незнакомца, и отсутствие ругательств в самоуверенной речи привели в замешательство незадачливого дамского угодника. София впервые в жизни присутствовала при такой странной «дуэли», и была растеряна. Она вскочила и стала толкать Сомова в коридор.

– Катись отсюда, придурок, сказала же! Ключи отдай!

Лёша попытался снова её обнять и что-то объяснить, но она захлопнула дверь у него перед носом. Связку запасных ключей бросила в прихожей. Чувствовала, как раскраснелась, стала поправлять растрепавшийся хвост. Заглянула на кухню:

– Я сейчас оденусь, подождите!

3.

Досадное столкновение, неприятное послевкусие, расстроил девушку. Полянский не любил конфликтов, драки вне ринга – удел мальчишек и синюшных маргиналов. Но про себя сейчас даже жалел, что не довелось немного размяться.

Он думал, что София заговорит раньше, но она молчала почти сорок минут в дороге. Сегодня она надела яркую красную куртку, и длинные чёрные волосы с алыми прядями эффектно рассыпались поверх откинутого капюшона.

– Почему вы упомянули золото? Как поняли, что он без копейки? – всё-таки не выдержала она паузы, и чуть повернулась к нему.

– Я говорил вам тогда, что часто вижу прошлое людей, – вздохнул Тимофей. – Молодой человек живёт не по средствам, несколько раз брал взаймы у вас небольшие суммы, вернул лишь три тысячи. Его до сих пор содержат родители...

Он помедлил. Женщина имеет право на иллюзии, но это не тот случай, когда стоило бы промолчать:

– И ещё три девушки, которых так же подкупили внешность и постельные таланты.

– Три девушки!? – у Софии приподнявшиеся брови наморщили лоб.

– Сочувствую! – без тени жалости кивнул он.

Когда притормаживал на светофоре или в пробке на перекрёстке, поглядывал на свою спутницу. Она, сжав губы, несколько раз доставала и убирала обратно в сумку смартфон, начинала набирать сообщение и бросала.

Они через час свернули с трассы к маленькому посёлку. Долго пробирались по расчищенным от снега улочкам частного сектора. Припарковались в сугробе у кирпичного здания. В нём с одной стороны размещалась почта, а с другой – опорный пункт полиции. Полянский не очень хотел выбираться из тёплого автомобиля, сначала позвонил участковому.

– Константин Фёдорович! Вы на месте? Да, подъехал. Да, рядом с участком. Ага. Выходите!

Не стал глушить мотор, чтобы машина не остывала. Дождался, пока подошёл невысокий полицейский в форменной тёплой куртке. Вышел и крепко пожал протянутую руку.

– Здравствуйте, Тимофей Дмитриевич! Спасибо, что откликнулись. С чего начнёте?

– Переговорим с матерью пропавшей девушки, может быть?

– Сомнительно. Сто лет её трезвой не видал.

– Кто ж заявил в полицию?

– Бабушка. Светка у неё под опекой чуть ли не с годика. А мать прав лишили за пьянку.

Они сели в машину, участковый снял фуражку и, чуть смутившись, кивнул Софии:

– Здравствуйте. Панов.

– Доктор Данкевич психолог. Всегда нужен взгляд специалиста со стороны, верно? Покажите, куда ехать? – невозмутимо стал выруливать из сугроба Тимофей.

По узкой тропинке они прошли к старому, но крепкому домику в облупившейся зелёной краске. У крыльца с широкой лопатой возилась худая старая женщина в пальто и цветастом платке.

– Здрасьте, Ксения Петровна! Вот, это из Москвы, по вашему делу, – окликнул полицейский, потом обернулся к Полянскому. – Вы проходите, пообщайтесь. А я подружку Светки какую-нибудь пригоню для собеседования.

Участковый ушёл, неловко оскальзываясь на кривой тропинке в сугробе. Тимофей поздоровался с хозяйкой. Видел нелёгкую судьбу старухи, и тяжкий крест в виде пьющей дочери, и вечную головную боль – внучку, вошедшую в сочный девичий возраст. Ни сна, ни отдыха Ксения не видала, один тупой беспросветный труд и борьба за выживание. Невнятный брак с бьющим и гулящим, но работящим. Муж угорел в бане почти пятнадцать лет назад, тогда Ксении Петровне чуть легче стало, как раз в это время внучку чуть в приют не забрали.

Оформила опеку, думала, радость и помощь будут на старости лет. Да наследственность своё взяла. Девчонка следом за матерью к лёгкой и весёлой жизни потянулась. Сейчас, когда Светка пропала, бабка тревожилась, но больше по привычке. Ей хотелось покоя и свободы от них всех. Так устала от жизни, пригибающей к земле.

– Чаю предлагать не буду, нечего на стол поставить. Не ждала гостей сегодня, – проворчала Ксения Петровна.

Они прошли внутрь, где была затоплена печь с раннего утра. София расстегнула и сняла пуховик. Занавески, пёстрый половичок. Полянский с любопытством оглядывался. Не удивился бы и вязаной салфетке, накрывающей телевизор, но никакой техники в доме не было. Неделю назад бабка с внучкой снова поссорились, старый телик был разбит летающей тарелкой с голубым ободком.

– Знаю, не вернётся Светлана моя, – вдруг глухо проговорила Ксения Петровна.

Она села на табурет у окна, сложила на коленях руки в старческой пятнистой коже и узлах вен.

– Почему? – тихо спросил Полянский.