5.
Сырой серый февральский день. Полянский стоял в коридоре, снова постучал в дверь кабинета с её фамилией на синей табличке. В кармане пальцы осторожно касались холодной связки ключей, которую он должен был вернуть ещё в прошлом году.
Услышал, как дважды откликнулись изнутри: «Да, входите!», но ждал. Застучали каблуки.
– Да кто там такой вежливый? – громко спросила Данкевич, открывая.
– Чертей и привидений приглашают трижды, – усмехнулся Тимофей.
Увидела его, и улыбка растаяла быстрее сахара в кипятке. Попыталась захлопнуть дверь перед его носом, но он удержал створку, и шагнул внутрь, спокойно уселся на небольшой диванчик для посетителей.
– Нет! Нет и нет! – она выставила перед собой ладони, останавливая его. Тёмно-серые глаза метали гневные молнии.
– Что «нет»?
– Всё «нет!». Я не посылаю вас сразу по известному адресу исключительно из уважения к Ивану Александровичу и его рекомендациям! Но, думаю, он не в курсе всего, что вы творите! Полянский, катитесь отсюда сами по-быстрому! А то охрану вызову!
В этот момент дверь приоткрылась, в кабинет заглянул Шубин с настороженным лицом.
– Иду по коридору, слышу, будто зовут. Вы чего шумите, София? О, и ты тут, Тимофей Дмитриевич. Здоров, – рассеянно пожал тому руку и посмотрел на сотрудницу. – Всё нормально у вас?
– Да, всё в порядке, не беспокойтесь, – скрестила она руки на груди.
– Ладно, – главврач озадаченно переводил взгляд с одного на другую, и обратно. – Зайдёшь ещё? Я у себя, если что.
За Шубиным закрылась дверь, они подождали, пока стихнут шаги.
– Как ваши клиенты? – вежливо осведомился Полянский.
– Что? А. У них-то как раз всё в порядке. Даниловы повезли сына на реабилитацию на Красное море. Валентина Сизова, помните её? Отремонтировала и продала квартиру, переехала от бывшей свекрови подальше. Постепенно справляется с чувством вины, новую жизнь начинает. А ваш урод кладбищенский мне вот только недавно перестал во сне являться! Всё? Катитесь отсюда!
– Вообще-то я заехал по делу, – тихо сказал он и поправил очки.
