Он вышел из подъезда, прошёл через толпу зевак, которую собрало самоубийство Радина. Немного посидел в машине в тишине.
«Дожил! Привидения дают советы по устройству личной жизни! Впрочем, а почему бы и нет?… Неплохо б послушать опытную мудрую женщину!».
В течение недели Полянский узнал, что генерал Никонов покончил с собой в своём загородном доме, и успел побывать у Дубкова, предъявил ему доказательства смерти Виталины от рук душевнобольного молодого человека. Гонорар был щедрым.
Выждав ещё неделю, Тимофей сделал перевод Софии. Через минуту получил сообщение: «Мало!». Накинул сверху ещё десять тысяч. Данкевич молчала.
Не стал пока больше писать или звонить ей. Связался с четой Сагдиевых, попросил приготовить дом в Репино к его приезду, и отправился на майские выходные в импровизированный отпуск.
1.
Юлька смотрела на жуткий бардак в ванной. Лужи, пролит шампунь, разбросаны тюбики с кремом и зубной пастой, россыпь из ватных палочек. И мокрые отпечатки маленьких ног на коврике в ванной. Как же она устала бороться с этой мелкой пакостью!
– Лёля!
В коридоре раздался приглушённый смех и быстрый топоток.
– Лёля! Я не буду играть с тобой! Лёля! Скоро мама придёт.
В коридоре наступила на острое. Деталька из конструктора! Юлька шёпотом ругнулась. Прошла в свою комнату, там включена лампа на столе. Уже на пороге был слышен резкий запах.
– Лёля! Ну, ёклмн!!!
На столе поверх тетрадей переливались блёстками три лужицы лака для ногтей. Яркие цвета красиво растеклись по бумаге. Но Юльку сейчас этот дизайн совсем не вдохновлял. Схватила бумажные салфетки, стала собирать и стирать лаки. А! Растворитель же оставался на полке! Нет, тоже почти пустой флакон без крышки валяется. Вот подлюга!
Раскрыла окно, чтобы немного проветрить. Конспекты испорчены, но, к счастью, не целиком. Хоть запирай тетради и книги теперь! Так эта дрянь всё равно пролезет и достанет!
Никакого спасения. Разорванные рисунки и бумаги, испачканная одежда, спрятанные ключи или кошёлек, размазанная по интерьеру косметика, разбитый телефон – ничтожная часть этих гнусных проделок.
«Как же она меня достала!».
Юлька вздохнула и без сил опустилась на пол у письменного стола. Услышала поворот ключей в замке. В коридоре включился свет, шуршат пакеты.
– Юля! Ты дома?
– Мам, я у себя!
– Что за разгром в ванной?
– Это не я…
– А чем тут так воняет? – Галина Александровна вошла в комнату, брезгливо принюхиваясь. – Опять лак пролила?
– Это не я!
– Ты опять начинаешь? Юля, сколько можно?!
– Мам!
– И стол так изгадила!
– Мам! Это не я сделала!
– Всё! Мне надоело твоё враньё! Сегодня будешь сидеть у себя. Без ужина! – Галина Александровна ткнула в сторону дочери пальцем.
Было слышно, как загремела посуда на кухне. Когда мама злится или раздражена, она всегда громко стучит тарелками и кастрюлями, бросает в раковину вилки и ложки. На прошлой неделе грохнула чашку.
Из-под кровати послышался приглушённый смешок. Юлька повернула голову. Покрывало стянуто почти до пола. Очаровательная девчушка в немного растрепавшихся русых кудряшках, с бездонными голубыми глазками, густыми кукольными ресницами, и розовым ротиком смотрела на неё и хихикала, прижимая к губам кулачок.
– А ты и рада, что меня накажут, да!? – скривилась Юлька.
Малютка, хрюкнув, спряталась под кроватью, заслонившись покрывалом.
– Ненавижу тебя, уродина! – тихо простонала Юлька, закрывая глаза.
2.
До пляжа «Чудный» можно было добраться минут за тридцать-сорок спокойным шагом. Цветочная улица была с другой стороны железной дороги, так что сначала нужно дойти до станции Репино, пересечь пути, и уже потом двигаться к Финскому заливу.
Полянский выбирался сюда раза два-три в год, здесь он отдыхал от работы, набирался сил. Остальное время за домом и участком следила степенная пожилая пара Сагдиевых.
Тахмина Бехрузовна раньше жила по соседству, она застала бабушку живой, иногда вспоминала Эвелину Львовну, отзываясь с большим уважением. Мухаммад Равшанович всю жизнь проработал на стройке. Его талантами и умениями дача была утеплена и обихожена. За эти годы пробурили скважину, заменили септик, врезались в газовую магистраль.
У Сагдиевых четверо детей и одиннадцать внуков, почти все жили в Ленинградской области. Их они и навещали в те редкие недели, когда Тимофей приезжал похозяйничать.
Он первым делом открывал все окна внизу, и в мансарде. И долго с наслаждением дышал сосновым лесом. Дачные участки в курортном районе высоко котировались, престижное место для жизни за городом. Цветочная улица от дороги далеко, соседей, кто бы жил постоянно, почти нет, так что отдых был тихим и полноценным.
Две комнаты с эркерами, очень светлые, созданные для живописи. В одной когда-то у бабушки Эвы была мастерская, во второй обедали и принимали гостей.
