«Если нам не удастся убедить людей в существовании проблемы, – говорил Мендоса, – мы никогда не сможем найти ее решение. Несмотря на все наши технологии, на Земле до сих пор голодают дети, на Корделете страдают от эпидемий взрослые, на Морсби продолжается экономическая разруха. Члены Конфедерации за последнее десятилетие пережили десятки восстаний и восемь полномасштабных гражданских войн. Все эти конфликты явным или неявным образом имеют своей причиной нехватку ресурсов. Повсюду наблюдаются стандартные экономические циклы: все становятся беднее, многие впадают в нищету. Так быть не должно».
– Я правильно расслышала? Тот самый, который пытался увеличить продолжительность жизни?
– Нет, – сказал Алекс. – Ты путаешь с Даннингером.
– Но Мендоса ведь ему помогал. – Я посмотрела на Алекса.
– По-твоему, это удивительно?
Мендоса говорил двадцать пять минут, не пользуясь заметками, страстно и убежденно. Когда он закончил, ему стоя устроили овацию. Я никогда всерьез не беспокоилась насчет перенаселения, но тут вдруг захотела разделить всеобщую радость. Он действительно был хорошим оратором.
Алекс отключил программу и взял со стола папку:
– Есть еще кое-что интересное. Я изучил некоторые подробности карьеры Тальяферро.
– И что ты нашел?
Он открыл папку:
– В тысяча триста шестьдесят шестом, через год после «Поляриса», он разработал и активно продвигал проект «Солнечный свет».
– Что это?
– Возможность ускоренного получения образования для некоторых выпускников. Тальяферро стоял у истоков проекта, который впоследствии был отобран у разведки и получил прямое финансирование от правительства.
– Почему это настолько существенно?
– Так возник Мортон-колледж.
В тот же день, когда у меня нашлось немного свободного времени, я попросила Джейкоба снова воспроизвести записи из материалов конференции. Алекс утверждал, что «Полярис» полностью меня поглотил, – и не без оснований.
Я просмотрела запись, подумав, что если там был Беллингэм – Кирнан, то могла быть и Тери Барбер. На этот раз приходилось просматривать все подряд, а не только те мероприятия, где присутствовала я сама. Барбер выделялась на фоне других: ее легко было заметить. Но Барбер там не оказалось.
Затем ко мне присоединился Алекс, и мы провели за просмотром остаток дня. Его интересовала сама конференция, и мы прослушали фрагменты нескольких презентаций.
Я вспоминала свои впечатления об участниках – людях, пытавшихся убежать от жизненной рутины, добавить в свое существование немного романтики, прикоснуться к менее предсказуемому миру. Я увидела человека, считавшего, будто все с «Поляриса» живы, здоровы и прячутся где-то в лесах. И женщину, заявлявшую, что она видела у Белого бассейна Чека Боланда.
И аватар Джесса Тальяферро.
Я наблюдала его на конференции, а потом сама с ним разговаривала. Но тут я остановила картинку и снова на нее взглянула: преждевременно седеющие темно-рыжие волосы, неуклюжее тело мужчины средних лет, слегка одутловатое лицо.
– Алекс, – спросила я, – кто это?
Алекс пожевал губу и ткнул пальцем в картинку.
– Черт, – сказал он, – это же Маркус Кирнан. – Он стал вспоминать второе имя. – Джошуа Беллингэм.
Позвонил Фенн:
– Алекс, у нас нет данных о ДНК Тери Барбер.
Алекс нахмурился:
– Я думал, у вас есть образцы ДНК всех местных жителей.
– Только всех законопослушных местных жителей. Мы взяли образец из ее жилища, но сравнить его не с чем. На Агнес тоже ничего нет. – Кто-то отвлек Фенна. Он кивнул и снова посмотрел на нас. – Сейчас вернусь.
– Что ж, – сказал Алекс, – хоть что-то начинает проясняться.
– Проясняться? Ты о чем-то догадался?
– Не совсем. – Он понизил голос. – Но дело куда более темное, чем мы думали.
Вернулся Фенн.
– Мы также запросили поиск сведений о Криспе в архивах, – сказал он. – Только что получили результаты.
– И как?
– То же самое.
– Никаких данных?
На лице Фенна пролегли мрачные морщины.
– Ничего. Кроме того, что известно о его жизни в Вальпургисе. Кажется, будто до переезда туда его вообще не существовало. Алекс, не знаю, что происходит, но, видимо, это уходит корнями далеко в прошлое. – Его вновь кто-то отвлек. – Мне надо идти.
– Ладно.
– Послушай, не знаю что и как, но советую вам обоим быть осторожнее.
– Постараемся.
– Я разговаривал с людьми в Вальпургисе. Попробуем сделать еще один запрос на эксгумацию. Если нам удастся выяснить, кем был Крисп, возможно, мы поймем, почему он свалился с обрыва – или почему его столкнули.
В последующие несколько дней я почти не видела Алекса. Но вот наконец он появился – холодным морозным утром, вскоре после того, как я пришла в офис. Он оторвал меня от разговора с клиентом и толкнул в комнату виртуальной реальности.
– Взгляни, – сказал он.
Еще один прием.
– Примерно за шесть недель до «Поляриса». – В центре стоял улыбающийся Мендоса, который разговаривал с небольшой группой мужчин и женщин в строгих костюмах. Все держали в руках бокалы с напитками, а на стенах висели плакаты с надписью «Юшенко». – Это открытие лаборатории Юшенко.
Видимо, я выглядела озадаченной, поскольку Алекс спросил:
– Никогда о ней не слышала?
– Нет.
