-Ковалев, Александр Иванович. Бывший опер, в Инкери давно. Женат, трое детей. Можешь их использовать, в качестве оружия давления, в крайнем случае.
-Васютин, ты что, с ума сошёл? – Крикнула я. – Дети тут вообще не причём. Оставь их в покое.
– Оставлю, оставлю. Одна пойдёшь, или мне с ним говорить?
-Я? Я думала мы вдвоем пойдём.
-Вдвоём нельзя. Если он нас двоих повяжет, все к чертям полетит. Поэтому идти должен кто – то один.
-Мда, весело. Ладно, я пошла.
-Удачи, Ань.
Я не знала, что делать и о чем говорить начальнику полиции посреди ночи. У меня не было доказательств, все мои аргументы не имели никакого веса. Я могла спокойно покинуть город уже этой ночью, но оставить детей не представлялось возможным. Просто не смогла бы дальше жить с такой болью.
Я схватилась за голову перед самой дверью и без сил упала на землю.
-Вам плохо? – Передо мной остановилась темноволосая девушка. Я не могла понять, откуда она взялась – улица была совершенно безлюдной.
-Хорошо, все хорошо.
-А, ну, тогда ладно. – Незнакомка отвернулась, а затем снова развернулась и со всего размаху ударила меня по лицу. В глазах потемнело. – Слушай меня внимательно, дрянь. Я бы завалила тебя сейчас, прямо здесь, но Бог не велел. Ничего, скоро все обсудим. Ах, да, и ещё, – она склонилась ко мне и прошептала: – Передай своему ублюдку: Рита приехала.
На крыльце загорелся свет. К нам вышел немолодой мужчина лет 45, держа на поводке огромного бульдога.
-Простите, а что происходит? – спросил хозяин дома.
-Девочке стало плохо, вот помогаю. – Объяснила Рита с поддельной улыбкой.
-Так, что тут у нас? – Мужчина склонился ко мне и бегло осмотрел. – Понятно. Ну, всего доброго, спасибо за содействие. – Сказал он Рите.
-Да не за что. – Девушка сверкнула взглядом и помахала рукой. – Ещё увидимся, Аня.
-Какая отвратительная мадемуазель. Встать можете?
***
Я спустился по лестнице. Мой друг молча сидел у кровати и держал Женю за руку. Она уже не дышала. Мне показалось, что я вижу кошмарное сновидение, но, к сожалению, все вокруг было реальным. Жени, друга моего счастливого и беззаботного детства, больше нет.
– Садись. – Шепотом сказала Лариса, освобождая место возле кровати. – Знаешь, какая – то грустная история получается. Как – то серо все, трагично. Я не думала, что так в жизни бывает. И нет выхода из этой серости, Кирилл. А кто – то всю жизнь так живет. Судьба.
– Да, света мало. – Ответил я. – Все у нас будет хорошо, нужно только потерпеть, Лариса.
– Кир?
– Ммм?
– Ты близких терял, когда – нибудь?
– Угу. – Я глубоко вздохнул. – Сестра погибла. Родная. Старшая была. Красивая такая.
– Любил ее?
– Конечно. Когда маленькие были ругались постоянно. Она искала себя долго, наконец – то нашла, и вот так вот. Судьба. Ты знаешь, я до сих пор не верю. Вот нет, и все тут. Кажется, что в дверь войдет и скажет, «привет, братик». Сложно поверить, что главного человека в твоей жизни больше не существует.
– А мама?
– Так это, по сути, и есть мама. Та же кровь, та же суть. Мы же с ней одного гнезда птицы. Какими бы разными не были, ближе нее у меня уже никого не будет. Замкнулся тогда в себе, в своем собственном мире. Ясно все стало.
– Они всегда где – то поблизости.
– Это да. Так что, вот так, Лариса Вербицкая. Ты вот, сколько времени уже рядом?
– Да сто лет, видеть тебя уже не могу.
– Засранка. – Я обнял подругу за плечи и притянул к себе. – Сколько раз умереть уже могли? Значит, зачем – то нужны.
– Да кошмар, свалился на голову мою.
– Люблю я тебя, Лариса.
– Ой, ладно, а, все вы мужики, люблю, люблю. Армаш, – девушка подняла на меня глаза. – А ты где был?
Я рассказал подруге о недавнем разговоре с Призраком.
– Даже так. – Протяжно ответила Вербицкая. – Мне кажется, что он нам врет.
– Лариса, ты больная, у тебя паранойя.
– Да Кирилл, какая паранойя, нас грохнуть пытались два раза за последние двое суток! – Вскочила на ноги девушка. – И я должна верить какому – то с горы? Совсем что ли? Жить надоело?
– Угу. Сядь, прыгаешь тут. Есть другие варианты – давай, предлагай!
– Опять двадцать пять, мы же уже говорили об этом. Ищем Аню, берем папу и все, уходим, что сложного?
– А дети?!
– Не знаю. Я уже начала сомневаться. Чем мы им поможем? Сам же сказал, «Орхидея» – огромна, их тысячи, а нас, ну, максимум, человек 100, что мы с ними будем делать, солить? Погибнем вместе с ними, причем сразу!
– Так, ладно. – Я поднялся на ноги. – Хватит болтать. Помоги Женю загрузить, потом можешь делать, что хочешь.
– Ну, да, типичный Армаш. – Закатила глаза Лариса. – Я, по – твоему, сухарь, да?! Бездушная скотина?! Да, мне их жалко, Кирилл, но нас еще больше! У меня тоже есть родители, Армаш, и мой отец моей смерти не выдержит, как и твои мама с папой тоже! Здесь выбор надо делать, или так, или никак! Героем быть классно, Кирилл, живым!
