Тюмень начала 50-х запомнилась мне огромным базаром и ужасными дорогами. Рынок был расположен в центре города и сильно отличался от кишиневского. В Кишиневе все было завалено овощами и фруктами, и все там постоянно орали. Здесь было изобилие разных сортов рыб и лесных ягод, народ вел себя тихо и степенно.
Благодаря ее географическому положению в годы войны в Тюмени осело много людей, откосивших от фронта. Здесь же отлеживался и Ленин. Понятно, что настоящий фронтовик, да еще с некоторыми преференциями, получивший назначение в Москве, вызывал раздражение.
Отец улетел в Березово, а мы остались в Тюмени на съемной квартире в старой части города около вокзала. Сестра, заболевшая в дороге, к марту выздоровела, и ее с большой неохотой в конце четверти взяли в пятый класс.
Когда А. Быстрицкий прибыл в Березово, там его уже ожидал «Акт об отводе земельного участка для строительства Березовской опорной буровой Р-1», подписанный 31 января 1952 года. У этого документа была такая предыстория: первоначально утвержденная в Москве точка бурения Р-1 попадала на территорию Казымской культбазы на реке Казым. Однако после выяснения недостаточной судоходности реки в Новосибирске, затем в Москве было принято решение о переносе Р-1 в ближайшее пригодное для разгрузки тяжелых барж место – в поселок Березово. Таким образом, утвержденная точка была официально перенесена более чем на пятьдесят километров на запад. На этом роль центра закончилась, а непосредственно в Березово точку под бурение определили представитель Березовского райисполкома Г. К. Лыжин, лесник И. А. Сморкалов и землеустроитель А. Т. Артеев.
Площадка Шуре не понравилась сразу, но он решил не торопиться, подождать, когда сойдет снег, заодно изучить данные сейсморазведки. Вернувшись в Тюмень, он стал готовиться к навигации. Здесь-то организаторский талант и фронтовой напор проявились в полной мере.
– Как один трактор? – возмущался он. – Что там можно с одним трактором сделать? Вы понимаете, что говорите? Дизтопливо сразу везти надо, одним караваном, а вы хотите осенью. Какой осенью, а если не успеете? На чем дизеля работать будут?.. Специалисты где? Что, во всей экспедиции специалистов невозможно найти?..
К такому количеству вопросов и требований в спокойной Тюмени не привыкли. Это было похоже на аврал. А они и без авралов неплохо жили. Павловский понимал справедливость Шуриных претензий, но помочь был не в силах. А замы его и не хотели, раздражал их Шура очень.
– Работайте на том, что есть. Вы что, лучше других?
– Так другие же рядом работают, по дорогам все можно доставить. А в Березово только судами в навигацию, да за три-четыре месяца. Зимой как я довезу, если необходимое сейчас не получу? Людей обученных в Березово точно нет.
– Не занимайтесь демагогией, товарищ Быстрицкий. Делайте, что говорят. Точку вам наметили, все необходимое даем – езжайте, выполняйте задание партии.
– Вы видели эту точку? Я думал, хоть данные сейсморазведки есть, но ведь в Березово ее так и не провели. Точку наметили лесник и землеустроитель, по своим каким-то соображениям, далеким от геологии.
– Что вы все умничаете, Быстрицкий? Снабжение вам плохо организовано, людей нет, акт землеотвода не нравится… Не слишком ли много претензий? Вы что, думаете, приехали из Москвы, так мы все тут рысью бегать должны? Не много ли на себя берете?
В таком примерно ключе подошли к началу навигации. В конце мая 1952 года «все необходимое», выданное в Тюмени, поплыло в Березово на барже. Мы всей семьей заняли каюту первого класса на пароходе с огромными колесами по бокам, под названием «Петр Шлеев».
До Тобольска, как потом выяснилось, в трюме везли зеков. Среди них были и политические. Поэтому на палубе первого класса по крайней мере одну из кают занимали офицеры МГБ. Они не скрывались в отличие от зеков. Прогуливаясь по палубе, я увидел в распахнутом окне, как за столом они чистили оружие.
– Дядя, а это у вас настоящий пистолет?
– Игрушечный, – сказал дядя, и остальные дяди заржали.
– А можно мне посмотреть?
– Ну что, пусть посмотрит еврейчик? – спросил дядя у остальных.
