Бриз позвонил в тот момент, когда она допивала чай. Александра с готовностью схватила трубку. Этот звонок мог значить лишь две вещи: либо дело сдвинулось с мертвой точки, либо друг решился посвятить ее в свои проблемы. Во-втором были сомнения, поэтому, отвечая по мобильному, она сразу спросила:
– Новые обстоятельства?
– Привет, – просто произнес он, и Селиверстова по одному этому слову поняла, что Бриз чувствует себя неважно. Она уже открыла рот, желая предложить разговор по душам, как на другом конце прозвучало, – все сложно. Начну с того, что журналисты достали. Такое ощущение, что они ночуют возле отдела. Не знаю, какой умник распространяет всю эту чушь, но пресса ведется. Ты читала, что пишут в интернете?
– Нет.
– Повезло. Рассказываю. В Петербурге появился маньяк. Он выбирает жертв среди женского населения. Возраст его не волнует. Последнее, что видят несчастные перед смертью – это маска быка-дьявола. В качестве орудия убийства маньяк использует собственные руки. И цитата: «Прежде, чем убить женщину, дьявол раздевает ее и заставляет мерзнуть в зимних парках». Как тебе?
– Доля правды есть, но вообще это только подтверждает, что среди своих есть предатель.
– Это, Пуля, мы уже поняли. Пытаемся вычислить, кто сливает информацию. Но это еще не все. Зачитываю: пока дьявол уничтожает женскую часть населения, полиция бездействует. Знаете, что они делают? Разгадывают глупые загадки, которые оставляет маньяк, чтобы отвлечь внимание от своих гнусных преступлений. А ведь полиция не бездействует, Пуля! Есть зацепки!
– Приезжай и все расскажешь.
– Не могу, мне через полчаса надо быть в лаборатории. На месте последнего убийства обнаружен черный волос. Жертва-блондинка, так что скорее всего он принадлежит убийце.
– Но почему не провели экспертизу сразу?
Вздох:
– Потому что, Пуля, был очередной сбой электричества. Кто-то очень хочет помешать расследованию. Я сейчас подхожу к отделению, возможно что-то еще узнаю. Чертовы журналисты! Это не вся информация, но остальное сообщить по телефону не могу. Приеду сегодня часам к восьми, хорошо?
– Почему ты спрашиваешь?
Он замялся:
– Случайно видел одного парня из Управления, и он сказал, что ты теперь в их команде. Надо понимать, это означает, что вы с Соколовым… – дальнейшие мысли не желали облекаться в слова. Иван не желал это признавать, но ему было больно. Он всегда думал, что их дружба может перерасти в нечто большее. Видимо, ошибался.
Александра, в свою очередь, не считала нужным говорить о личной жизни, тем более, что он тоже не все рассказывал и, не вдаваясь в объяснения, бросила:
– Буду ждать к восьми.
Иван вошел в квартиру, как всегда, с угощением. В пакете была пара салатов и пирог с капустой.
– Извини, сегодня без сладкого, – поставил пакеты возле кухонного стола.
Она сразу обратила внимание на его лицо: синяки под глазами, опухлость. Бриз явно не спал прошлой ночью. Имелись подозрения, что сон уже давно не был его союзником. Они стояли и молча смотрели друг на друга. Резников жалел, что не захватил тот самый бисквитный торт из дома, но все же надеялся, что мама съест хотя бы немного. Вспомнив о маме, почувствовал, как сердце ухнуло вниз, дышать стало тяжело. Как бы он хотел рассказать все Пуле, но имел ли он право взваливать на подругу такую тяжелую ношу? Посмотрел в ее чистые голубые глаза, и ему показалось, что она и так все понимает, без слов. Заговорил о другом:
– Помню, у тебя были знакомые среди журналистов. Ты не могла бы как-то…
– Посодействовать, – машинально закончила Селиверстова, думая о том, что личные проблемы друга могут сильно сказаться на его здоровье. Видела, что уже начинают сказываться, легонько коснулась руки и добавила, – могу попробовать. Сам знаешь, любую проблему легче решать, сообща. Личную тоже. Ведь знаешь?
– Да, я тебя понял, но давай о деле. И спасибо, я знаю, что ты всегда рядом.
Они обменялись улыбками, и будто бы снова все стало как прежде, будто не было всех этих тайн.
– Итак, что ты хотел сообщить?
– Ох, Пуля, много всего, но сначала предлагаю поесть. У меня крошки не было с утра.
– Где посуда помнишь?
Вместо ответа Резников достал тарелку, разложил салаты, отрезал приличный кусок от пирога и начал:
– Первую жертву зовут Мелкова Ксения Владимировна, студентка третьего курса журналистики. Пару раз снималась в различных ток-шоу в качестве телезрительницы. Я когда ее увидел, тоже подумал, что это лицо мне знакомо, теперь понятно почему.
– Ты смотришь ток-шоу?
– Редко, к тому же такую яркую внешность нельзя не заметить.
– Соглашусь.
