Бэ помогал Юте с его проблемами, и даже вместе с ним занимался продажей наркотиков, когда возвращался с Америки на каникулы. Теперь он вернулся навсегда, и японец не оставит это без внимания.
— Это Ханыль, кстати. Девушка Юты, — очнулся Джэхван и указал ладонью на сжавшуюся девушку, которая всеми силами пыталась не показывать того, что ей хочется быть ближе к Юте. Она часто смотрела на его руки и тянулась пальцами к ним, но быстро приходила в себя и сжимала в ладонях свои колени. — А где Исыль? Она сегодня не придёт?
— Она написала мне, что придёт вечером, — Юта усмехнулся и взял в руки телефон, видимо, набирая номер подруги Ханыль.
Им на секунду скривилась в лице, когда услышала о том, что Хан позвонила её парню, чтобы предупредить о встрече.
— Давно встречаетесь? — поинтересовался Бэ неожиданно для всех.
Ханыль подняла на него взгляд и немного поёжилась от того холода, который исходил от него. Он слегка наклонил голову и пристально изучал все эмоции, проскакивающие на лице девушки. Девушка отвернулась от него и тихо пробормотала: «три месяца».
— Не похоже на Юту.
Джинён был крайне удивлён тем, что Накамото встречается с кем-то дольше двух недель. Все его девушки были разными, но когда он их бросал — было поздно исправлять их зависимость от наркотиков. Японец подсаживал их медленно и очень аккуратно. Незаметно. Так, что они даже сами не понимали, что превращаются в мёртвые души, смысл жизни которых сводится к яду.
Бэ никогда не успевал спасти их. Сначала ему было всё равно, но после случая с самоубийством одной из них он понял, что Юта — монстр, который не собирается останавливаться. Джинён в принципе тоже не горел желанием завязывать с продажей наркотиков.
Ханыль была ещё одной его игрушкой. И судя по тому, что с ним общается ещё и её подруга — они обе попали в его ловушку. Но Им не выглядит, как зависимая. Просто сильно истощённой, уставшей и с таким разочарованием во взгляде.
Джинён пока не знает, кого он хочет уберечь от этого или хотя бы вразумить на то, что это ненормально. Но после этой встречи с Им, когда она смотрела на него таким испуганным, но заворожённым взглядом, у Бэ в голове крутилась только одна мысль — он должен ей помочь.
Бэ громко вздыхает и встаёт с кресла, направляясь прямиком на кухню, чтобы выпить воды. Его догоняет Юта и обнимает за плечи, тут же тыча ему в лицо своим телефоном. Там была фотография молодой девушки в одной футболке.
— Думаю, тебе понравится Исыль. Узнав про тебя, можешь даже не переживать — она без проблем переспит с тобой, если ты дашь ей парочку припрятанных таблеток.
Ханыль облегченно вздохнула, когда Бэ ушёл из гостиной. Рядом с ним было не комфортно. Скорее всего это потому, что они не знакомы так близко. И он хмурился на протяжении всего их разговора. В его взгляде не читаемая пустота, которая довольно-таки быстро сменяется странным интересом. Он разглядывал Ханыль с головы до пят, пытался поймать её взгляд. Анализировал. Её, поведение, жесты, манеру речи — всю.
Им не могла избавиться от ощущения, что Джинён однажды сыграет определённую роль в её жизни. Только какую?
Он ей поможет? Или сломает её?
Девушка боялась думать о том, что творилось в его голове. Ей бы разобраться в своей и попытаться удержать Юту рядом с собой настолько долго, насколько её сможет».
========== 4 ==========
Единственная хорошая вещь в похмелье для Им так это то, что её волнует только головная боль и мерзкое бренное существование. Становится так плохо, когда Им открывает глаза, что смерть ей кажется хорошим решением данной проблемы. Ханыль не может ни встать, ни сесть, ни пошевелиться, потому что даже вздох сопровождается болезненным треском в голове.
Им думает, что хуже быть уже некуда, но её живот урчит — она ощущает голод; но знает, если она сделает глоток воды, её желудок откажет, и она задохнётся в рвоте и крови.
Рядом с ней раздаётся громкий стон и Им медленно поворачивает голову. В её тело словно залили свинец, руки еле поднимаются, а глаза остаются полуоткрытыми; всю её силу выпили до дна и сейчас ей не хватает их на то, чтобы просто повернуться всем телом.
От груди до кончиков пальцев — всё колит, ноет, ломит и горит. Ханыль думает — в Аду легче будет, и стонущая от боли Джинхо тоже тому подтверждение. Они обе будут гореть в котле за то, что не умеют пить и творят всякую ерунду. Прибавить к этому ещё истощённое и изможденное голодовкой целую неделю тело и приём снотворного, и Ханыль понимает, какая она идиотка только сейчас.
Мысли отзываются звонким эхом и приводят разум Им немного в порядок. Она закрывает снова глаза и пытается отогнать боль на второй план. Девушка просит последние остатки мозга вспомнить вчерашнюю ночь, но разум упрямо сопротивляется.
