Что такое конденсатор? Ни за что не угадаете. А это вот что: две полярные совы с диэлектриком.
Никогда не спорю с дураками и шибко грамотными — себе дороже.
А поскольку кругом, как на подбор, одни такие (сам я человек средний), то по большей части приходиться вести себя нейтрально. Молчать или улыбаться из вежливости — на глупости одних и умничанья других. Поэтому в коллективе меня за глаза называют соответственно жизненной позиции: вежливый молчун. Или: улыбчивый молчун. Без всякого там сарказма, беззлобно. Я не против — ведь, получается, ни умным, ни глупым зацепиться не за что. А злиться им и без меня есть на кого — друг на друга. Энергию девать некуда. Умные аж трясутся, когда их не понимают глупые, а глупые скрипят зубами на грамотных — за то, что из понятных вещей делают невесть что.
Я по молодости пробовал в такие «полярные» диалоги впрягаться. Результат — сами знаете какой: двое дерутся, третий виноват. Нет уж, я лучше губы растяну, когда меня в свидетели привлекают (скажи, мол, принципиально, как на твой взгляд, на чьей стороне правда?). Где понимающе, где нейтрально — улыбнусь. Или сделаю вид, что не расслышал, или задремал, или — некогда мне. Интересно, но некогда — извините, опаздываю, побежал.
Но, увы, убежать не всегда получается. Работа такая.
А работаю я дежурным в оперативно-выездной бригаде, ОВБ по-нашему. Обслуживаем электрические подстанции, которых множество по нашему району разбросано. Постоянного персонала на этих объектах нет, поэтому обслуживает их ОВБ: водитель «Зила», на котором перемещается бригада, и два электромонтера. Один из электромонтеров — я. Работа мне в общем нравится (до пенсии бы на такой протянуть), особенно летом: целый день колесим по проселочным дорогам — природа, сады, огороды неохраняемые. И от начальства далеко, сами себе хозяева: приехали на подстанцию, осмотрелись, кое-что включили-отключили, подкрутили, смазали, грядочки пропололи (там у нас картофельные делянки имеются) перекусили, поспали в тенечке — и айда домой. Так что, повторюсь, ничего так работа. Если б еще компаньоны мои больше помалкивали…
Получается, троих нас как будто специально скомплектовали по интеллектуальному признаку. Я, как уже объяснял, средний, по моим понятиям — нормальный человек. Двое других — полярные. Я их про себя называю полярными совами, что, конечно, не совсем правильно. Но мне так нравится. Игра слов. На основе ассоциаций, как говорит мой напарник Ник Саныч. Из «умный-дурак» получается слово «полярные», потом к нему само собой прикрепляется «совы». Там, где полярные совы, там и северные олени. Олени, значит рога, где рога, там рогоносцы. И так далее, можно вообще чёрте что получить. Люблю, значит, словами играть. Молча, про себя. А что мне остается делать, когда эти двое моих компаньонов каждый раз занимаются одним и тем же, своими бесконечными пустопорожними спорами! Вот и еду между ними, обзываю их про себя то совами, то рогоносцами, где прикорну, где прикинусь, что задремал, где улыбнусь невпопад. Честно сказать, надоело.
Разговоры, как правило, начинаются и продолжаются в машине, где у каждого своего места. Водитель Лёшка, молодой парень, чернокудрый красавец и алиментщик, как и полагается, на своем месте, за рулем. (Я его однажды, для игры слов, окрестил бараном — как нельзя подходит: кудрявая голова над баранкой. Мозги тут ни при чем, хотя и эту тему можно было развить.) С другого краю — пожилой электромонтер с высшим образованием Саныч, гроза доски почета, как про него говорит Лёшка. «Подпольная» кличка Саныча — Президент. Я, понятно, посредине, между двух огней или полюсов (у меня средне-специальное). Как диэлектрик, по-нашему говоря. Если уж совсем по-нашему, по-электрически, то бригада наша — сущий конденсатор с двумя разноименными полюсами и диэлектриком. Заряженный, стало быть, конденсатор.
Ну вот, например, каждый раз в машине происходит приблизительно следующий разговор.
Начинает обычно Лешка:
— Сосед у меня, мужики, — убил бы. Или, как говорил мой бывший хохол-тесть, «вбыв бы».
Президент пока молчит. Поскольку Лёшка упорно смотрит на меня, я улыбаюсь и поднимаю вверх брови. Это можно понять двояко — как одобрение Лёшкиной решительности и как вежливый вопрос: а в чем конкретно дело?
Лёшке того и достаточно, он продолжает:
— Да, хороший тесть был. До сих пор жалко: сало, бульба, горилка, «варэники»… А сосед, блин, в коридоре встретишь — весь из себя такой приветливый и невиноватый. А иногда, сволочь, как врубит с утра свой музыкальный, чёрт бы его побрал, центр, так думаю: выйти, что ли, в коридор, позвонить в дверь, а как чайник высунет, так сковородкой по чайнику!.. Кажись, у него вместо мозгов одни низкие частоты: бух-бух. Поел-поспал — опять: бух-бух! Ну, честное слово — «вбыв бы»!
Президент наконец отзывается, задумчиво глядя на дорогу:
