Лиза замолчала, ожидая моей реакции. Я попросил дать мне распечатку в руки. Пробежался глазами по спотыкающимся строчкам, пытаясь восполнить пробелы. В целом текст составить получилось, хотя и выходило в итоге что-то странное – где-то применили ядовитый газ? Ничего себе разборки идут на юге с применением оружия массового поражения! Война между Дубной и Кимрами казалась детской ссорой в песочнице на фоне применения химического оружия. Ладно, полторы тысячи километров – это всё-таки очень далеко и непосредственно Полигону не угрожает. Я отложил бумажку и присел на кровати.
– Вроде легче стало, – улыбнулся я встревожившейся подруге. – Голова почти прошла, да и кашель вроде унялся.
Словно в опровержение только что сказанных слов кашель накатил с новой силой. Почти минуту я не мог остановиться, даже межрёберные мышцы заболели от перенапряжения. Когда я всё-таки пришёл в себя и смог отдышаться, то поинтересовался:
– Лиза, я тут вдруг вспомнил, что случилось с тем мужиком, которого девчонки поймали у поезда?
– Ничего. Сидит четвёртый день взаперти под охраной. Ест и пьёт нормально, но говорить отказывается. Ни слова за всё время ещё не сказал.
– Может, он немой?
– Немой бы так не ругался, когда его ловили и связывали, – напомнила Лиза. – Он же орал на весь перрон, и слова сплошь нецензурные были.
– Да? Не помню. Мне тогда было хреново, не обратил внимания на его слова. Ну ладно, не хочет говорить – пусть пока посидит. Если заговорит, сообщите мне.
– Кстати. Там в соседней камере с сегодняшнего утра тоже сидит пленник. Люди Егорова нам его передали для разбирательств. Говорят, пытался ночью Волгу переплыть на лодке. Бестия сказала, что ты этого пацана знаешь и захочешь с ним пообщаться. Мелкий такой мальчишка, которого она лично когда-то поймала.
Конечно же, я сразу припомнил того маленького разведчика. Как же его звали? Максим вроде. Да, точно Максим. Помнится, этот мелкий пацан бахвалился своей должностью и очень гордился своей преданностью военному правительству Кимр. Что же его привлекло на восточном берегу?
Я опять закашлялся. Лиза налила чайную ложечку какого-то лекарства в виде сладкого сиропа и дала выпить. Помогло. Запив приторный сироп глотком чистой воды, я откинулся на подушки и закрыл глаза от яркого света.
– Будешь отдыхать? Выключить свет? – забеспокоилась лидер девушек.
Но тут включилась стоящая на столе рация. Константин Иванович радостным голосом произнёс:
– Сообщаю всем обитателям нашего Полигона о радостном событии в семье Вороновых. Сегодня утром у них родилась дочка. Вес три триста, рост сорок девять сантиметров. Мама и ребёнок чувствуют себя хорошо. Как назовут новорожденную, родители пока не признались.
– Они давно уже решили назвать её Надежда, – раскрыла секрет Лиза.
– Хорошее имя. Символичное в нашей ситуации.
Меня вдруг охватила нестерпимая жажда деятельности. Сколько можно болеть и отсыпаться? Четыре дня уже тут прохлаждаюсь в то время, когда на Полигоне кипит жизнь. Мои товарищи готовятся к зиме, заготавливают топливо, проводят трубы с горячей водой от котельной, перегружают зерно из вагонов в ангары и подземные хранилища, ремонтируют технику, строят ветрогенераторы на аэродроме. Я спустил ноги на холодный пол и нащупал обувь. Накинул куртку и встал.
– Пойду, пройдусь немного. Свежим воздухом подышу, – объяснил я свои действия встревожившейся подруге.
Лишь тусклый свет редких аварийных лампочек освещал тёмные длиннющие переходы. Коридоры были пустынными – в светлое время суток практически все сотрудники Полигона работали на поверхности. Я добрался до лестницы и спустился на четвёртый подземный этаж. Тут по-прежнему было сыро, но хотя бы не по колено воды, как ещё месяц назад. Скопившуюся воду откачали помпой, а всевозможные щели и дыры в стенах, через которые просачивалась влага, находили и замазывали раствором или заливали герметиком. Работы на четвёртом уровне шли круглосуточно, вот и сейчас бригада электриков из людей Константы с фонариками на строительных касках возилась у большого вентилятора, который должен был нагонять воздух с поверхности через целую систему очищающих фильтров и сорбентов.
Саму систему фильтрации уже удалось починить. Старые наполнители для сорбирующих колонн, как и сами фильтры, давно выработали свой ресурс и пришли в негодность. Но запасливые военные хранили в наземных ангарах большой запас как многослойных бумажных фильтров, пропитанных какой-то липкой дрянью, так и гранул активированного угля, используемого в качестве сорбента. Хуже обстояло дело с самими вентиляторами, которые должны были гнать воздух в подземные помещения – в рабочем состоянии ещё недавно находились лишь одиннадцать из семидесяти шести, и запчастей к ним не имелось. Но в результате торговых переговоров с Дубной кое-что удалось достать, и работы по починке вентиляции возобновились.
Электрики поздоровались с руководителем Полигона, их начальник с рукой на перевязи спустился со стремянки и подошёл ко мне. Это был тот самый парень, который неделю назад получил пулю в плечо в бою за восточную часть города Кимры.
