1. Статья в газету была написана научным обозревателем С. А. Климовым на основе информации, полученной у Хухлина, Лютикова, Чеснокова, у меня, что отражено в тексте. Разговор шел именно о статье в эту газету, и заранее всем было ясно, что в статье должно быть отражено.
2. Чесноков и Хухлин завизировали текст, внеся в него поправки, полностью учтенные в окончательном варианте. Никакой отсебятины журналист и редакция после визирования не внесли.
3. Материал, разумеется, должен был визироваться руководством. Вы в это время были тяжело больны, и в ваше отсутствие, согласно приказу, полномочным заместителем начальника обсерватории и полигона в Ганче является Э. А. Чесноков.
4. Что касается последнего абзаца статьи, где речь идет об использовании МГД, то Хухлин заверил всех, что по исключении нескольких точных цифр (присутствовавших в первом варианте) текст не представляет собой никакого нарушения секретности.
5. Тем не менее журналисту было указано на желательность визирования последнего абзаца у вице-президента, с чем он согласился. Сделано это было или нет, мне пока неизвестно, но повторяю, речь шла именно о желательности, а не необходимости такого визирования.
Резюмируя вышеизложенное: не вижу ни своей, ни чьей-либо вины ни перед кем ни на одном этапе наших действий. Лично я действовал исключительно в интересах обсерватории и ради общественного признания усилий, направленных к решению проблемы геофизического прогноза.
18 сентября 197… года, Ганч.
В личной записке, прочтенной и одобренной всеми друзьями-начальниками, значилось:
Валерий Леонтьевич!
В Вашем письме содержалось не только существо дела. Не входя в пререкания, сочту небесполезным, чтобы Вы своими глазами прочли строки, которые Вы мне, малознакомому человеку, посчитали удобным для себя адресовать.
…Вы работаете не в редакции журнала и не в Институте философии природы или чего-то там еще. Я боюсь, что наша дальнейшая работа в одном учреждении будет на этом закончена.
Большей подлости и гадости всем нам в данный момент Вы сделать не могли…
