Она не знает, что я, вооруженный или безоружный, не боюсь собак. После драки с бешеным бультерьером из соседнего дома позапрошлым летом, которого я от души двинул булыжником между глаз. Он меня, конечно, тоже потрепал: пришлось пережить уколы и процедуру зашивания рваных ран. Того бультерьера во дворе прозвали «собакой-убийцей»; он действительно загрыз насмерть двоих бомжей. Двор пустел, когда его хозяин, местный бандюк, выходил с ним гулять. Оттаскивая тело пса, хозяин обещал разобраться со мной и моей семьей, но вместо этого наши ребята из банка разобрались с ним.
Стараясь двигаться плавно, я спустился на пол. Дог зарычал громче, но не пошевелился. Дверь на лестницу справа, в трех шагах. И она приоткрыта! Но пес появился с другой лестницы, той, что рядом с лифтовым холлом. А может, сидел, затаившись, в одной из комнат и ждал меня.
Я сделал шаг в сторону двери на лестничную площадку. Не переставая рычать, дог мгновенно переменил положение так, чтобы не дать мне уйти. И тогда я его обманул. Сделал вид, что начал двигаться вперед, подался всем телом, но, когда собака прыгнула, мгновенно отпрянул назад.
Пес тяжело ударился всем левым боком и левой частью морды о дверь, косяк и стену, чудовищные челюсти лязгнули, раздался полурык-полускулеж. Дог сверзился на пол и завозился на осколках и гильзах, не имея возможности вскочить тут же.
Вот. Именно поэтому Хозяин — человек, а не собака.
Забавно. На Милу Йовович в корпорации «Амбрелла» тоже напала собака, но там была собака-мертвец.
Я уже бежал по лестнице вниз, когда услышал топот множества ног: люди поднимались, и очень быстро. Это их псина должна была меня задержать.
— Вот он! — закричал один, перегнувшись через перила и глядя вверх.
— Стреляй, чего ждешь! — услышал я еще голос и вовремя отшатнулся к стене: загрохотали выстрелы, разбивая камень ступеней и пластмассу перил; звук выстрелов был настолько громким здесь, что закладывало уши.
Теперь уже я бежал наверх. На шестом дог бился телом о дверь и громко лаял; на седьмом дверь оказалась заперта. Я ввалился на восьмой и, не останавливаясь, начал рыскать по офисам в поисках места, где спрятаться. Нашел. Уселся в закутке за огромным железным стояком с сервером. Я вновь отчего-то знал, что смогу тут укрыться, потому что закуток, в котором не повернуться, был совершенно незаметен.
Я задыхался, пот заливал глаза, в висках стучало. Снова вернулась головная боль и нахлынула с такой силой, что несколько минут я был на грани потери сознания.
Преследователи ворвались на этаж. Я осторожно снял пистолет с предохранителя и взвел курок. Если они выпустили пса, шансов у меня не остается.
Они громко переговаривались, но, похоже, торопились. Собаки с ними не было. Двое обыскивали комнату, где прятался я, и в какой-то момент подошли совсем близко (так что я перестал дышать и приподнял пистолет), но меня так и не обнаружили.
Потрясение было столь велико, что на некоторое время я отключился, а когда пришел в себя, в комнате, да и на всем этаже, было тихо и пусто.
Мне стоило больших усилий подняться. Я просто знал, что нужно спуститься вниз: если я все-таки в супермаркете, на первом этаже может быть еда. Есть хотелось невыносимо.
Может, телефон вдруг заработал? Я протянул руку к трубке, и в этот момент он зазвонил. Я вздрогнул и отдернул руку, но потом все-таки ответил.
— Я же сказал вам, чтобы вы уходили, — заявил все тот же холодный вежливый голос. — Или вы ищете неприятности?
— Один вопрос, — быстро сказал я. — Что происходит?
— Много чего. В двух словах не объяснишь.
— А я? Где я? Как я здесь оказался?
— Вы там, где должны быть. Но из здания вам нужно уходить, и скорее. Иначе в следующий раз они обязательно вас найдут.
— Кто?
— Слишком много вопросов.
— Вы не ответили ни на один.
— Делайте, как я сказал, и не рассуждайте.
— Знаете что, мне это напоминает…
— Знаю. Но я не Морфеус, вы не Нео,[3] а это не Матрица. И предупреждений больше не будет, во всяком случае, в ближайшее время.
—
— Потому что этот телефон не работает, — раздался щелчок, и я услышал тишину.
Нет, я не хочу быть Нео. Этот дурачок был спасителем человечества, а мне на человечество плевать. У меня есть жена, сын и мама. Вот мое человечество. Больше мне никто не нужен и не интересен.
— Пошел к дьяволу, Морфеус хренов, — проникновенно сказал я в тишину трубки и опустил ее на аппарат.
А с этими кошмарами пора кончать.
По узкой аварийной лестнице я, со всевозможными предосторожностями, постоянно, останавливаясь, оглядываясь, прислушиваясь, стараясь двигаться тихо, спустился на первый этаж. Меня никто не преследовал, но на уровне пятого и третьего этажей я слышал голоса. Похоже, меня все еще ищут.
