Пригибая голову, я осторожно прошел по чердаку к небольшому окошку без стекла, выходящему на набережную, и, выглянув, застал предпоследний акт трагедии. На ногах с трудом держался только капитан, он тонко и пронзительно верещал, отбиваясь ногами от наседавших крыс, вертясь на месте. Огромные твари взяли его в плотное кольцо, но пока как бы
Странная, чудовищная притягательность этой сцены — я смотрел и не мог оторваться.
— Как вы думаете, они не проникнут сюда? — услышал я негромкий дрожащий голос и резко обернулся.
В темноте никого не было видно. Я достал пистолет и пошел на голос, пригибаясь под балками и обходя нагромождения досок, старые пыльные мешки… Мне пришло в голову, что чердаки наших домов — идеальное место для сокрытия следов преступлений. На них никто не поднимается годами. Убил человека, оттащил труп на один из чердаков, и можешь быть спокоен. Его долго не сыщут. Искать могут где угодно, только не здесь.
Я уперся в кирпичную стену. Значит, направление выбрано неверно.
— Почему вы не отвечаете? — раздался голос уже из противоположного конца чердака.
— Где ты?
— Здесь.
— Ты что, бегаешь от меня? — спросил я и тут же сообразил, что погорячился: мимо таких препятствий никому не удалось бы пробежать бесшумно.
— И не думал. У меня есть фонарик. Идите на свет.
Вдалеке возникло пятнышко света. Я пошел на него.
Это оказался ребенок — мальчик лет двенадцати, одетый в джинсы, кроссовки, свитер и куртку. Рядом валялся рюкзачок, похожий на тот, что я нашел в супермаркете, только другого цвета — темно-синий с коричневым.
Парень сиротливо сидел на каменном уступе, отгораживающем люк в другой подъезд. Когда я подошел, он торопливо осветил меня своим крошечным фонарем, встроенным в шариковую ручку.
Я остановился на небольшом расстоянии, стараясь не испугать его и давая возможность рассмотреть меня и ко мне привыкнуть. Не делая резких движений, убрал пистолет в кобуру.
— Что-нибудь видишь в этом свете?
— Например, то, что вы вооружены. Но безоружные сейчас на улицу не выходят, правда?
— Правда.
— Значит, я — исключение.
Он смотрел в сторону, механически щелкая кнопкой фонарика. Мои глаза, привыкшие к темноте, видели его профиль и челку на лбу. Я присел на корточки.
— Как тебя зовут?
— Митя, — сказал он совсем по-детски. — Да вы меня не бойтесь, я не вампир. Садитесь здесь. — Он похлопал по поверхности кирпичного уступа. — Удобнее, чем так… на корточках.
Он проследил, как я подошел и сел, и снова отвернулся.
— Вы не из Дозора? — спросил он.
— Митя, «Ночной Дозор» — это книга писателя Лукьяненко, — терпеливо сказал я. — Ну и фильм, конечно. А меня зовут Артем Александрович, и я обычный человек.
— Да? — сказал он без выражения, не оборачиваясь. — Жаль. Нам бы сейчас сгодился кто-нибудь… Медведь там, или Гесер… На крайний случай — Антон Городецкий.[6] Правда, он мне не очень нравится — ни по фильму, ни по книге. Это потому, что я не люблю актера Хабенского. А вы?
— Что?
— Вы как думаете: крысы не залезут сюда? Я маленький, они сожрут меня мигом.
— Никто тебя не тронет. И выключи фонарь, батарейку посадишь. — Он послушно щелкнул кнопкой последний раз и отложил фонарик. — А ты откуда здесь взялся, Митя?
— Все просто, — сказал он после паузы. — Папа собрался на дачу — проверить, как там наш дом после зимы… Он работает продавцом в спортмагазине на Котовского, и у него образовалось несколько отгулов. Мы взяли с собой бабушку, она сама захотела, а у меня каникулы, да и папе могла понадобиться мужская помощь. А мама не поехала — не смогла.
— Когда это было? — спросил я.
