Но хуже всего стало вечером в «лаборатории», как стал называть Бен тренировки в модели здания. Бойцы, изображающие снорков, набрасывались на Бена как оголтелые. Они не прятались опасливо в проемах и за углами, высовываясь для выстрела и прячась обратно; справляться с такими противниками Бен уже худо-бедно научился на тактическом полигоне. А «снорки» неслись прямо на него во весь опор, не обращая внимания на выстрелы. Чтобы убить снорка, надо не менее пяти раз попасть в торс или голову — так сказал Роман, знакомый с живучестью этих тварей не понаслышке. А шарики с краской из пейнтбольного ствола Бена летели куда угодно, и дай бог пара попадала в противника. И подбежавший «снорк» с маху лупил Бена растопыренной пятерней — не больно, но ужасно обидно. А тут еще к ним «на помощь» вывалились из-за угла шатуны…
Бен не прошел даже «надземный» этаж. Его, перемазанного краской, в конце коридора поджидал у лестницы Роман. Очень недовольный, с плотно сжатыми губами.
— Плохо. Очень плохо, — коротко бросил Роман. — Ты посмотри, где следы краски. Вот, вот и вот — хотя бы эти три попадания уже смертельны. Ты — труп минимум трижды! И ведь это — только попадания «шатунов». А сколько раз до этого тебя рванули когтями?
Бойцы, изображавшие снорков, не мазали перчатки краской — слишком неудобно; договорились, что отслеживание полученных Беном ударов — чисто на честность. Они не преувеличивают, он не преуменьшает.
— Я не стал тормозить тебя после первой атаки «снорка», хотя фактически ты стал трупом уже после нее! Макс врезал тебе прямо по лицу два раза.
— Ром, да он совсем чуть-чуть задел… Можно считать — поцарапал…
— Не надо ля-ля! Пойми, нет смысла врать! Ты сейчас пытаешься отмазаться, чтоб я тебя не ругал, а тебе надо не ругачки избежать, а в живых остаться! Иди оттирай краску, и пройдешь еще раз. И не торопись, пока что тебя никто «на время» не гоняет. Сейчас для тебя главное — чисто, а не быстро.
На этот раз последнее «смертельное ранение» Бен заработал на выходе с «надземного» этажа, перед лестницей.
Ромке даже не пришлось озвучивать свое мнение — и так по лицу было понятно. Сказал в переговорник «Ребята, перерыв! Не расходиться!» и жестом позвал Бена следовать за ним.
Роман шел впереди, не оглядываясь на подопечного. И так было слышно, как виновато сопит парень.
Они спустились на пролет вниз; прошли через весь «третий подземный»; потом еще на пролет вниз; наконец Ромка свернул в одну из комнат, остановился и уперся ладонью в стену.
— Вот примерно досюда ты должен дойти живым. Не потому что кому-то там, — он кивнул подбородком куда-то вверх, — в начальственном кабинете, так надо. А ради того, чтобы выжить. Ты понимаешь?! Возможно, ты воспринимаешь все эти тренировки, как игру. Получилось, не получилось — не страшно. Но, похоже, ты уже забыл, что в итоге все это будет всерьез. Ты пойдешь туда, где реальная опасность. Ты что, решил там тупо погибнуть?! Ты жить совсем уже не хочешь?
Парень молчал.
— Бен, да что с тобой сегодня?! Ты же на тактике куда лучше справлялся! А шатуны — они ж медленные, и ребята нарочно еле ворочаются, но ты даже в них почти не попадаешь…
Бен тяжко вздохнул:
— Ром, я же стараюсь… Но я и правда чего-то растерялся. Когда на тебя вот так несутся…
«Ага, как я и думал», — понял Ромка. — «Незнакомая, непривычная ситуация, и парень к ней еще не адаптировался.»
— Ром, да я научусь! Стрелять ведь тоже не сразу получилось…
«Так. Похоже, пора командиру воздействовать собственным примером.»
И Роман решительно шагнул к выходу:
— Пошли. Сейчас попрошу у кого-нибудь ствол и маску, и пройдем вместе. Пора показать тебе, как это делается… Только краску сначала ототри.
Пейнтбольные автоматы бойко плевались шариками; Роман задавал тон, а Бен просто повторял все за опытным ведущим. В данном случае они действовали не как команда — Ромка валил всех встречных противников, не рассчитывая на напарника; он ведь и задался целью показать Бену, как бы он действовал в одиночку, если бы мог пойти в лабораторию сам. Бен просто шел за ним хвостом, повторял все его действия и старался их запомнить. Ему даже «добивать» никого не приходилось.
Ромка лупил «монстров» короткими точными атаками; «снорки» в боковых помещениях не успевали добежать до них и выходили из боя с заляпанными краской лицами и нагрудниками. «Шатуны» сигналили в микрофон «убит», едва успев выпустить несколько зарядов. Роман, на котором красовалось всего два новых пятна краски («Ерунда, броник это выдержит») ломился вперед, как танк. От разгоряченного дыхания валил пар; и наконец они оба ввалились в комнату на первом этаже.
— Значит, мы прошли успешно? Можно считать, задачу выполнили?
— Ага, — Роман выдохнул облачко пара. — Ну, а теперь вали один. Повтори, пока не забыл. А я здесь подожду.
Он присел на край старого письменного стола, нарочно поставленного в этой комнате — здесь имитировали кое-какую обстановку. Сверху доносился топот и шум; время шло; взмокшего Романа понемногу начал пробирать холод, а тут еще и очень «кстати» заныл едва заживший шрам.
