Вообще-то это — не палата, а крошечный кабинет. Шепелев расстарался — обеспечил своему подчиненному максимальный комфорт. Одно- или хотя бы двухместных палат в больнице, построенной полвека назад, не существовало в принципе. Самая маленькая — на восемь коек. Когда врач сообщил, что Романа уже можно переводить из реанимации в обычную палату, тот с горестным вздохом подумал, как теперь придется недели три терпеть вокруг себя перебранки из-за открытой форточки, охи-вздохи-стоны-скрипы, назойливую болтовню днем и рулады храпа по ночам. И был приятно удивлен, когда его перевезли в отдельную комнатушку. Видимо, это был редко используемый кабинет — стол убрали, освободив место для койки, а книжный шкаф, набитый раздутыми папками и запыленными брошюрами, остался. Потом Володя привез переносной телевизор с экранчиком размером с книжку — как будто Ромку что-то могло заинтересовать в этом ящике… У себя дома он переключался с двд-плеера на какой-нибудь канал только для того, чтоб проверить время и температуру воздуха на улице. Но и на том спасибо… Сколько времени ему еще коротать здесь, в обществе этого подслеповатого экранчика?
Удружила тетка, ничего не скажешь… Ну до того перепуганной и беззащитной выглядела! Сам дурак — встрял в чужую разборку. Больше винить некого.
Черт его понес через эти гаражи… Нарвался, как последний идиот! Раз уж поперся там, надо было поскорее пройти мимо и не задерживаться. Да только все мы сильны задним умом… Теперь только и остается, что от досады грызть больничную подушку.
Около девяти вечера примчался Шепелев — естественно, ему никакие правила не писаны. Ну, еще бы, кто посмеет возразить… Володя следом за ним нес большой пакет фруктов. Поставил его на подоконник, вытащил несколько штук и тихо выскользнул из палаты — вроде бы яблоки помыть; а на самом деле не стал мешать серьезному разговору. А Шепелев придвинул стул и, закинув ногу на ногу, уселся напротив койки.
— Ну, Роман, конечно, за твое должностное нарушение тебя надо бы взгреть как следует, но… Но ты уже сам себя наказал. Да-да, так и получается… Кто его знает, как бы все сложилось, если бы сообщил о Вадиме еще в августе…
«Знает», — Роман грустно усмехнулся про себя. — «Уже знает. Да долго ли, умеючи-то?!»
— Ладно, и о совести тебе напоминать не буду — сам понимаешь, что жизнь Мальцева и так уже на ней висит…
«Да, это у нас называется — «не буду напоминать».
— …Но, тем не менее, как ни крути, а Вадима мы нашли благодаря тебе.
Роман чуть шевельнулся. Садиться на постели он не собирался; и даже был немного рад, что имеет право вовсю пользоваться своим положением и лежать в присутствии старшего по званию.
— Игорь Владимирович, вы собираетесь с ним… работать? — медленно спросил он, глядя в потолок. На лицо Шепелева смотреть не хотелось.
— Да, Рома. Не вижу смысла скрывать — ты и сам наверняка уже сложил два и два… Вадим устойчив к пси-излучению. Он заменит Мальцева. Он должен будет дойти до выключателя установки и открыть доступ в «Вымпел». И в предполагаемой работе с ним очень большая часть зависит от тебя, — с многозначительной интонацией сказал Шепелев.
Роман молча ждал продолжения.
— На ближайшее время твоя задача состоит в следующем — ты будешь с Вадимом дружить. Завяжешь с ним теплые, приятельские отношения. Чтоб он считал тебя старшим товарищем, доверял, уважал… Надеюсь, ты уже понял, что после соответствующей подготовки Беневицкого в Зону вы пойдете вместе? К тому времени вы должны стать крепкой, слаженной командой.
— И как же, по-вашему, я буду это делать, пока нахожусь здесь? — Роман немного повернул голову в сторону собеседника. — Нет, ну на полигоне — там понятно; нам по любому придется тренироваться вместе, там уж никуда не денешься… Но это будет еще не скоро. Минимум через месяц. А то и через полтора. А пока я в больнице — как мне с Беневицким дружбу-то завязывать?
— Очень просто — он будет к тебе приходить.
— Вы думаете, он захочет?!
