— Есть один любопытный штришок! Он был молчаливым, медлительным курсантом. На физзарядку выходил нехотя, в марш-бросках почти не участвовал, жалуясь на то, что у него во время бега болит сердце. Врачи ничего определенного не находили, но относились к нему с сочувствием. Однажды курсанты занимались вождением на танкодроме, километрах в десяти от учебного. А тут сообщили, что вечером в офицерском клубе будет интересный фильм. Времени до начала сеанса оставалось немного, машина из части еще не пришла и командир предложил совершить марш-бросок. Следом за всеми рванул и Виноходов. Не отстает ни на шаг, за сердце не хватается! Успели точно к началу сеанса. Тут и поняли, что симулянт водил за нос и врачей, и командира. Был тогда злой разговор на комсомольском собрании, вкатили ему выговор…
— Поня-а-атно! — протянул Загоров. Ротный продолжал ворчливо:
— Такие любят жаловаться на тяготы службы, во всем видят придирки. А разберешься — не придирки вовсе, а справедливая требовательность.
Приходько каким-то непостижимым чутьем угадывал, что сказать в данную минуту. Он как бы присутствовал при разговоре Загорова и Одинцова, — вот и выразил свое сочувствие и поддержку. Комбат посмотрел на него с молчаливой признательностью.
— Что верно, то верно, Василий Григорьевич. Назначайте его заряжающим — и точка. Довольно панькаться с ним.
— Может, переведем в другой взвод?
— В какой?
— Лучше всего к Русинову.
Загоров вопросительно глянул на командира роты.
— Все будет нормально, — пояснил Приходько. — Русинов как раз тот человек, который умеет держать в руках таких молодцов. Вон возьмите Аверина. Тоже был — оторви да брось! Теперь стал тише травы, ниже воды.
— И правда! — подивился комбат, вспоминая, что год назад очень мучились с этим солдатом, не знали, что делать с ним. «Неужели Русинов сумел прибрать его к рукам? Если так, то он молодец!» — подумал майор и стал спрашивать, как теперь дела у Аверина.
Капитан отвечал, что тот учится наравне со всеми, овладел специальностью наводчика.
— Говорят, у него почерк красивый?
— Да, по этой части он мастер.
— А если назначим его писарем?.. Я на днях смотрел книги учета — довольно неприглядные. Пусть твой мастер перепишет все заново, составит штатно-должностной список… Надо сделать аккуратно, со вкусом, чтобы в руки было приятно взять.
Приходько не возражал, понимая, что комбат дает ему поручение как будущему начальнику штаба батальона. Командиры танков, наводчики и заряжающие занимались поэкипажно наводкой из танка на качающейся раме, изучением пулемета, разборкой и сборкой орудийного клина затвора. Повсюду деловая горячка, звучат отрывистые команды.
Загоров и Приходько остановились за живой изгородью из кустов акации, что обрамляли огневой городок. Некоторое время молча наблюдали, не вмешиваясь в ход занятий. Да и надобности в том не было.
Лейтенант Русинов, держа в руке секундомер, недовольно говорил заряжающему Гафурову:
— Пока вы разбираете и собираете клин затвора и случае задержки, противник выстрелит по вашему танку два раза!
Солдат отвечал, что быстрее сделать невозможно. Шоколадное лицо его блестело от пота. Судя по всему, он старался, но у него не получалось. Раз говорят можно, значит можно быстрее! — настаивал взводный. — Вот как надо работать. — Он повернулся к сержанту Бароцкому, подал хронометр. — А ну засеки время!
Невысокий, коренастый, Бароцкий поднял руку с секундомером, помедлил, пока лейтенант занимал удобную позицию около металлического столика, где лежал клин затвора. — Начали!
Непостижимо хватко действовал смуглолицый лейтенант, отсоединяя одну деталь от другой.
— Готово! — кинул он и отпрянул от столика. Танкисты потянулись взглядами к остановившейся стрелке. Прошло всего несколько секунд.
— Это непостижимо, товарищ лейтенант! — воскликнул наводчик Ванясов, качнув русой головой.
— А вы попотейте несколько дней, и увидите, что вполне достижимо, — возразил взводный. — Вот смотрите, соберу клин затвора за то же самое время.
Он опять склонился над металлическим столиком и, как только грянула команда, стремительно, без суеты соединил все части. Снова выкрикнул «Готово!» и отступил.
— Русинов! — позвал капитан Приходько.
Скорый на ногу, молодой офицер не заставил себя ждать: тут же поднялся по тропинке и предстал перед комбатом и ротным. Лицо у него было влажное, умиротворенно-спокойное: он знал, что занятия у него идут интенсивно, и вид его доказывал это.
— Вот что, Русинов, — неторопливо начал Загоров. — К вам во взвод на должность заряжающего переводится Виноходов. Взамен отдайте механика. Кого не жалко уступить своему лучшему другу Дремину?
Лейтенант по привычке развел руками, но вспомнив, что недавно получил от комбата замечание за этот жест, начал обтирать ветошью измазанные пальцы, склоняя голову.
— Я не думал об этом, товарищ майор. Лишнего механика у меня нет.
— Вы как-то говорили, что один из заряжающих овладел вождением машины…
— Гафуров? — Лейтенант вскинул на комбата темные глаза. — Это верно. Только он не выполнял ни одного упражнения.
Загоров был непреклонен.
