— Вот так при взятии Берлина один наш комбат организовал танковую переправу через Тельтов-канал, — заговорил Георгий Петрович, обращаясь к замполиту. — Маршал Конев вначале пошумел на него, а когда увидел, как танкисты быстро преодолели канал и дружно ударили по гитлеровцам, представил к ордену Красного Знамени.
— Значит, решили учить комбатов на фронтовом опыте? — оживился Чугуев, по привычке трогая пальцем темный ус.
— Фронтовой опыт грешно забывать. Слишком дорого заплачено за него, — не сразу отозвался Одинцов.
Возможно он думал о чем-то, наблюдая за переправой, а может просто смотрел на буйное разнотравье в этой части полигона. Ветер понемногу очищал небо, и полуденное солнце все яснее озаряло подвластный ему мир.
— Крутой нравом был Иван Степанович, — продолжал Георгий Петрович. — Познакомился я с ним вскоре после академии. В дивизии тогда проводились сборы командиров батальонов. Вот тут и нагрянул Конев. Построили нас. А руководителем группы был командир полка Сухарев, заслуженный человек. Конев его лично знал. Поздоровался с ним за руку и говорит: «Ну, Сухарев, кто у тебя побойчее? Пусть отдаст приказ на наступление. — Полковник окинул взглядом строй. — Одинцов!»
Маршал уставился на меня, ждет. До сих пор помню его взгляд. Глаза голубые, гипнотизирующие, брови редкие, кустиками. Смотрит — и хоть бы раз мигнул или отвернулся… Но ничего, не растерялся я. Отдаю приказ. Четко так, пункт за пунктом, словно полевой устав читаю. Недавно же из академии! Увлекся даже. И мыслишка приятная щекочет: «Вот сейчас маршал похвалит меня!»
Только закончил, он безнадежно махнул рукой: «Плохо, майор Одинцов! Долго отдавали приказ. За это время противник нанес батальону серьезный урон. — И к Сухареву: — Кто лучше сможет?» Назвали другого — плохо. Назвали третьего — тоже плохо. «Вот как надо!» — и Конев сам начал отдавать приказ…
Батальон Загорова, закончив переправу, готовился к наступлению. Под руководством капитана Потоцкого две спаренные машины тащили на тросах из балки затопленный танк. Вот он показался, первый из «утопленников», — весь в грязи, с него ручьями стекала вода. За ним были вытянуты и другие. Вскоре они заняли свое место в боевом строю.
Полковник снова потянулся к гарнитуре.
— «Лафет»!.. Противник пытался атаковать вас силой до двух танковых рот. Встретив меткий огонь, начал отходить, прикрываясь дымзавесой. Ваш сосед слева двинулся в обход высоты, но попал на минное поле, потерял две машины и отступил. Посланные вами в разведку саперы доложили, что наткнулись на мины неизвестной конструкции. Обезвредить их не удается, для этого потребуется дополнительное время…
Задачка была «пробочная», однако требовала быстрой реакции, — в этом и было ее назначение. Загоров тотчас подал команду:
— «Лафет»-один, два, три!.. Преследовать противника по колеям отходящих танков, пользуясь его дым-завесой. Сбить противотанковый заслон на высоте «Круглая» и продолжать наступление.
Оставив позади высоту, танкисты прошли еще около трех километров и наткнулись на жесткую оборону западных. Поступил приказ зарыться в землю: ожидалось ядерное нападение.
Полковник Одинцов задумчиво стоял в глубокой, обшитой досками щели, из которой вели ступени в блиндаж, когда прибыли Загоров и начштаба батальона Корольков.
КНП руководителя учений находился на господствующей в этом районе высоте «Овсяная нива». С нее хорошо просматривалась тактическая даль предстоящего наступления. Видно было и седлообразное взгорье — высоты «Длинная», по юго-восточным скатам которой занимали оборону западные. Местность впереди была холмистая, изрезанная оврагами.
Аккуратно выбритый Одинцов был в полевом мундире, хромовых сапогах. Через плечо на ремешке у него висела плащ-накидка, скатанная в рулончик. В немногих словах он ввел комбата в обстановку учебного боя. Чуть помедлив, обронил:
— Слушайте боевой приказ.
Говорил неторопливо, словно диктовал. Майор Корольков, развернув полевую сумку и пристроившись на бровке щели, наносил обстановку на карту. Под его проворной, тренированной рукой все яснее вырисовывались оборонительные рубежи с огневыми средствами. Стрелы и короткие дугообразные значки указывали направление наступления танкистов.
Загоров, сосредоточившись и отрешившись от посторонних мыслей, запоминал детали предстоящей боевой игры. Седлообразное взгорье он хорошо разглядел, когда поднимался сюда, мысленно уже представлял себе, какую получит задачу. И то, что сейчас говорил командир полка, словно подтверждало его догадки, потому боевой приказ осязался со всеми подробностями.
В полосе наступления танкистов западные оборонялись усиленным пехотным батальоном. Они продолжали совершенствовать свои позиции. В бинокль отчетливо видно было, что там ведутся земляные работы. Танкистам предстояло атаковать высоту «Длинная» и прорвать оборону противника. В последующем наступать в направлении восточной опушки леса.
— Готовность к выдвижению из выжидательного района — в два тридцать ночи, — закончил приказ Одинцов.
