Пар от горячей воды мягко окутывает меня, будто пытаясь смыть не только грязь, но и тревогу, которая нависла надо мной за последние часы. Тёплые струи воды стекают по коже, и я на миг закрываю глаза, позволяя себе забыть обо всём. Хотя бы на несколько минут. Тишина ванной комнаты и монотонный шум воды немного успокаивают натянутые как струна нервы. В какой-то момент я даже начинаю дышать ровнее. Может быть, это просто усталость даёт о себе знать. Может быть, всё, что мне сейчас нужно, – немного отдохнуть.
Вдоволь наплескавшись, я наконец выхожу из ванной, и первое, что замечаю – еду, которую кто-то доставил в нашу комнату. На небольшом металлическом столике стоят два подноса с простым, но вполне сносным набором продуктов: кусок вяленой говядины, отварной картофель, кусок свежего хлеба и кружка чая. Всё выглядит довольно скромно, но, по сравнению с тем, чем нас кормили на Полигоне, этот ужин кажется почти роскошным.
Сев за стол, с досадой понимаю, что аппетит ко мне так и не вернулся. Приемлемая на вкус еда не приносит никакого удовольствия. Я медленно жую кусок картофеля, думая о Теоне. Её долго нет, и это начинает вызывать беспокойство.
Что, если её застали в комнате Шона и Дилана? Какие это может сулить последствия? До этого момента никто из нас не нарушал правила, но я не помню, чтобы нам запрещали покидать свои комнаты после отбоя.
Почти нетронутый ужин стынет на тарелке, а мой взгляд не отрывается от двери. Каждый шорох за её пределами кажется мне сигналом, что Теона вот-вот войдёт. Но ничего не происходит, и градус беспокойства растет в геометрической прогрессии.
Отодвинув тарелку в сторону, встаю из-за стола и начинаю нервно расхаживать по комнате. Мысль о том, что с Теоной что-то случилось, не даёт мне покоя. Тревога тисками сжимает горло, внутри клубится страх. Сколько времени прошло? Сколько её нет? Я мысленно перебираю возможные варианты, и каждый из них кажется хуже предыдущего. Неведение хуже самой страшной правды, мне необходимо знать, что она в порядке, или я просто сойду с ума.
Устав метаться по комнате, обессиленно ложусь на кровать, голова тяжелеет, глаза закрываются, но моё сознание цепляется за реальность – не из-за того, что я хочу остаться бодрствующей, а из-за неясного ощущения – что-то определенно должно произойти. Тишина давит на грудь, и, хотя тело требует отдыха, в глубине души я чувствую, что это затишье перед бурей. И всё-таки сон побеждает… но тревога не уходит.
«
