Родился он в Москве. Ни его родители, ни соседи никогда не занимались и даже никогда не разговаривали об охоте. Сам Петренко считал охоту занятием первобытного человека, от которого его отделяли тысячелетия. Но службу ему пришлось нести в местах, где рыба и дикие звери и птицы водились в изобилии. Его друзья, охотники и рыболовы часто приглашали его поехать с ними, на что он отвечал отрицательно.
– Не знаю, с какой стороны надо цеплять червя на крючок! – если рыбаки приглашали летом.
– Что я? Дома не могу выпить? – если рыбаки приглашали зимой.
– Боюсь заразиться медвежьей болезнью! – если приглашали охотники на охоту на крупного зверя.
– Что вам сделала несчастная птичка, что вы так жестоко обходитесь с нею? – если приглашали охотники поохотиться на уток или болотную дичь.
Но однажды, он все же принял приглашение друзей поехать с ними: не на охоту, а просто так – отдохнуть на природе, подышать свежим воздухом и дымом от костра, набраться положительных эмоций.
Вечер он с друзьями провел у костра, ночью заночевал в палатке. Утром один из друзей дал ему одноствольное ружье, и они пошли по степи к месту охоты. Там они рассредоточились. Не прошли они и десятка шагов, как неподалеку перед Петренко взлетел фазан. Выстрел. Фазан упал рядом и попытался удрать от охотников бегом. Но тот тоже умел быстро бегать. Минут десять гонялся он за петухом по высокой траве и кустам, пока не поймал его.
– Если бы мне кто-то сказал, что я с таким азартом буду гоняться за этой птичкой – я бы в жизни никогда ему не поверил, – говорил он своим друзьям потом. Стоило ли удивляться, что с этого времени он стал заядлым охотником. Не прошло и пяти лет, как друзья избрали его председателем коллектива. Правда, некоторые офицеры почему-то считали, что его избрали только потому, что он был начальником службы снабжения горючим: с практической целью, чтобы обеспечивал любителей охоты горючим на поездки. Но сами охотники это отрицали и говорили, что если так рассуждать, то удобнее было бы выбрать начальника автомобильной службы, который мог бы обеспечить их не только горючим, но и транспортом. Может быть, они говорили правду, а может – нет! Кто знает? Но, кажется, определяющим фактором избрания стала возникшая любовь у Петренко вначале к охоте, а затем и к рыбалке. Иначе, зачем ему вдруг понадобилось взваливать и нести дополнительные нагрузки, связанные с организацией выездов на охоту и рыбалку и воспитанием отдельных охотников.
Вот и сегодня ему пришла телеграмма об открытии охоты на болотную и водоплавающую дичь. Это означало, что надо ехать. Но чтобы выехать, надо было издать приказ, определить транспорт, определить участников и назначить авторитетного ответственного. В последнем проблем не было – ответственным Петренко всегда был сам. С транспортом тоже особых проблем не было: если не было учений или массового выезда на какие-либо мероприятия, как правило, выделялись две автомашины. А вот участники выезда проходили своеобразный конкурс. Вначале надо было попасть в список желающих, затем согласовать его с начальником политического отдела, затем дождаться утверждения списка командиром дивизии. На каждый выделенный автомобиль составлялся отдельный список и назначался отдельный старший машины. Но чтобы все эти мероприятия осуществить, надо было вначале проинформировать охотников-активистов. Петренко уже протянул руку, чтобы поднять трубку телефона, но телефон зазвонил сам. Пришлось выслушивать информацию о том, что прапорщик Орехов вчера, напившись до пьяна, начал стрелять из охотничьего ружья прямо в жилой зоне гарнизона.
– Что за прихоть? – пробурчал про себя Петренко, – Шел бы на полигон и стрелял бы хоть из чего, даже из гаубицы!
– Примите меры по своей линии! – потребовал голос на другом конце провода, – Мне кажется, что его следует исключить из коллектива военных охотников и отобрать ружье.
– Приму! – сказал Петренко, хотя отчетливо понимал, что никаких мер он принимать не будет. Орехов был зятем командира дивизии. То, что звонивший попросил его принять меры, означало, что командир части, которому подчинялся по службе прапорщик Орехов, не желал сам заниматься его делом. А отобрать ружье – это вообще не в власти председателя коллектива.
Обзвонив активистов воинских частей, он позвонил начальнику автомобильной службы дивизии и узнал, что будет выделена одна машина. Зато какая! Кунг на базе автомобиля УРАЛ. Записав номер машины, Петренко начал готовить проект приказа. В этот момент к нему и пришел становиться на учет старший лейтенант Пикалов.
– Поедешь на озеро с нашим коллективом?
– Надо подумать! А во сколько мы выедем и во сколько вернемся обратно?
– Обычно выезжаем в пятницу вечером и приезжаем в воскресенье во второй половине дня. Точного времени сказать не могу.
– Надо подумать! – сказал Пикалов, прекрасно понимая, что приехавшая ненадолго жена будет против поездки.
– Поторопись! Вечером список должен быть у комдива. Не успеешь, ищи напарника из тех, кто поедет утром или иди за деревню на озерки. Туда тоже иногда прилетают утки.
