— Сидеть! — словно псу, громко приказал майор. — Я ведь и с левой бью хорошо, так что советую не дергаться, а внимательно меня слушать, — Коготь сделал небольшую паузу. — Ты неглупый человек, Рейнакс, и быстро смекнешь что к чему.
Лесник тяжело вздохнул и, потирая ладонями затекшие кисти, сказал:
— Я слушаю, майор.
— Это хорошо. Так вот, тебе говорит о чем-нибудь адрес: Рига, улица Набережная, 26?
Эйнар попытался сохранить хладнокровие, но при последних словах майора его лицевые мышцы едва заметно дернулись.
— Мне этот адрес ни о чем не говорит, — покачал головой лесник.
— Совсем ни о чем? — вскинул брови Коготь.
— Да мало ли улиц в Риге, я ничего не знаю об этом доме, — уперся Эйнар.
— Ничего страшного, Рейнакс, я сейчас помогу тебе о нем вспомнить, — тихо, но твердо произнес Коготь. После короткой паузы он продолжил: — По этому адресу в Риге родился один талантливый мальчик, который с детства любил музыку и прекрасно играл на скрипке. Но что интересно, этот мальчик обожал не только скрипку, ему нравились также пистолеты и ружья. Он посещал различные военизированные клубы и прекрасно стрелял. Своеобразное сочетание — утонченная скрипичная музыка и жесткая лаконичность выстрела. Видимо, музыкальный слух этого мальчика нуждался в определенной встряске. Быть может, для того, чтобы еще лучше чувствовать гармонию музыки.
— Я говорил вам, что участвовал в Германии в музыкальном конкурсе, но я не скрипач, — по-прежнему упирался Рейнакс.
— Еще какой скрипач. Второе место на конкурсе имени Вагнера в Берлине о многом говорит. Но Абвер это мало интересовало. Там работают не сентиментальные ребята. Им нужен был умный, хладнокровный разведчик, который к тому же и стрелял хорошо, и ненавидел Советский Союз.
Рейнакс кашлянул, прочищая пересохшее горло.
— Впрочем, совсем не удивительно, что мальчик с малолетства приобщился к музыке, ведь его отец был известным в Риге пианистом, он, кстати, и сейчас проживает по улице Набережной, 26. Все, как говорится, сходится, Рейнакс. А еще с ним проживает жена, которая до войны работала в детском саду воспитателем. Круг почти замкнулся. Ты думал, что действуешь сам по себе и при первой же возможности уйдешь, если так можно выразиться, в сторону. Ты ведь уже поступал так. Ты мог бы проводить немецких диверсантов до самого полигона, однако почувствовал опасность. У тебя это чувство сильно развито, вот ты и ушел. Но это был твой временный успех, Рейнакс. Отложенная смерть, можно сказать.
— Вы исчадие ада, — прошипел Эйнар.
— Я не перерезал горло подростку и не врал его матери о безрезультатности поисков сына. Так что ты что-то напутал с определением, Рейнакс.
Эйнар тяжело вздохнул.
— Я тебя понимаю, ты хотел сыграть свою игру, а тут точный адрес родителей, наши агенты, которые не спускают с них глаз. Но к этому мы еще вернемся, — хладнокровно отметил Коготь, — а теперь поговорим вот о чем. Пожалуй, в любой семье бывают неприятные моменты. Скажи, имя Ирма тебе ни о чем не говорит?
— Не припоминаю никакой Ирмы, — автоматически ответил Рейнакс, из последних сил стараясь держать себя в руках.
— Да, с памятью твоей действительно творится что-то неладное. Ну да ладно, продолжим, — Коготь прошелся взад-вперед перед лесником и снова сел на низкую лавку, скрестив ноги. — А я вот, например, хорошо знаю, что Ирме Рейнакс двадцать лет от роду. Это твоя родная сестра. Жизнь, что и говорить, жестоко с ней поступила. Неразделенная любовь, выкидыш… И твоя сестра, так уж вышло, обладая незаурядной красотой и умом, стала проституткой. Дорогой рижской проституткой.
— Ради бога, не трогайте мою сестру, — простонал Эйнар.
— Да, я знаю, ты ее очень любишь, Рейнакс. Младшая сестренка, по-человечески это понятно.
— Ничего вы не понимаете, — приглушенным, не своим голосом процедил лесник.
— Ладно, сейчас речь не об этом, — махнул рукой Коготь. — Мы подошли к самому важному во всей этой истории.
— Что еще? — тяжело вздохнул Рейнакс.
— Соберись, Эйнар, успокойся и внимательно слушай, — майор помолчал, нагнетая напряженность. — Я уже сказал, что наши агенты днем и ночью следят за твоими близкими — отцом, матерью, сестрой. Теперь тебе не удастся сыграть в одиночку, рассчитывая на удачу. Помни, что за твоей спиной твои ближайшие родственники, те люди, которых ты любишь, которыми дорожишь.
— Вы угрожаете мне?! — сверкнул глазами лесник.
— Скажем мягче, я предупреждаю, Рейнакс. И повторяю, сейчас ты не сам по себе. Если ты, не дай Бог, решишь сыграть по своим правилам, то с твоими близкими людьми случится какое-нибудь несчастье. Ведь жизнь жестока, и от трагедий никто не застрахован. Ты понимаешь, о чем я говорю.
— Если что, вы их убьете, — потерянным голосом произнес Эйнар.
