Валюту мы не меняли, но это и не потребовалось. В ресторане отеля подавались "комплексные обеды", и владельцев интересовало только одно: будут гости обедать с шоу или без. Это сказывалось на цене. Для шоу было еще рано, да и для обеда тоже. Нам подали ланч, и, слупив по восемь долларов с носа, официантка удалилась.
Еда оказалась сносной, но не более того. Европеизированность кухни не делала ее ни менее острой, ни более усваиваемой. Желание попробовать "не адаптированные" блюда у меня исчезло как-то само собой.
До вечера мы старались вести себя в точности как Луиза. После купания в море мы попали на "обед с шоу" и, отдав по пятнадцать долларов, устроились в том же ресторане на крыше.
— А что мы будем делать завтра? — поинтересовался я, когда тарелки опустели, а полуголая девица закончила забористо крутить задом под музыку.
— Наймем катер и отправимся искать остров, — Андрей от жары буквально растекся по плетеному креслу. За собой я замечал те же симптомы, но на других туристах, которых, кстати, было немного, это проявлялось более наглядно.
— Или ты хочешь почувствовать местный колорит и поехать на их национальных лодках с косым парусом? — добавил он. — Так не советую. Во-первых, Луиза поехала на катере, а во-вторых, лодка раз в пять медленнее.
— И в-третьих, мы тут не на прогулке. Ты хоть с собой оружие взял? улыбнулся я.
— Не без того. Но, разумеется, никаких автоматов и пистолетов. Нам шум ни к чему. Доедай и пошли.
— Куда? — поинтересовался я. Вставать не хотелось, еда все никак не могла договориться с желудком о нормальном переваривании, а неподвижное состояние облегчало общение.
— К Саликон. Нужно заказать катер. Кроме того, у меня есть идея насчет индикатора опасности. Было бы неплохо знать о ней заранее, — Андрей потянулся и встал.
Утром, проснувшись и позавтракав за шесть долларов, мы отправились к морю за катером. В меню значился еще какой-то "континентальный" завтрак за четыре пятьдесят, но я не стал экспериментировать.
Возле отеля нас поджидал молодой человек весьма живописной внешности. Одежда его состояла из саронга — цветной тряпки, служившей ему набедренной повязкой — и черной шапочки, напоминающей горшок для цветов. Андрей мне уже объяснил, что каждая группа аборигенов имеет какой-то отличительный знак. Например, полосатая "пижама" у мужчин говорит об их китайском происхождении.
Головной убор юноши свидетельствовал о том, что он мусульманин.
— Туан хотел катер? — обратился он к нам на ломаном английском. К сожалению, я его знал не лучше туземца и переспросил:
— Туан? Что есть туан?
Абориген ткнул пальцем в меня и сказал: "Туан". Потом повторил жест в сторону Андрея: "Туан". Немного подумав, он сообщил с гордым видом: "Господин". И продолжил:
— Туан-туан хочет плавать? Помаса вас катай. Десять долларов час.
— Чего? — я обалдел от такой наглости. — У вас, между прочим, в ходу рупии.
— Рупии? — Помаса хитро улыбнулся. — Рупии — да. Конечно, рупии. Только катер — нет.
— Вот сукин сын, совсем как у нас в России. Есть вещи, которые можно купить только за доллары, — улыбнулся в ответ Андрей и помахал перед носом туземца стодолларовой купюрой. — Доллар — да.
— Тогда катер — да и девочки — да. Десять в час, — просиял загрустивший уже Помаса и ткнул пальцем в сторону двух фигур, стоявших метрах в ста, в стороне пляжа.
— Какие еще девочки? — зашипел я по-русски на Андрея. — Кто мне говорил, что мы тут на работе?
— Это наш индикатор опасности. Не мешай. Сейчас самый ответственный момент, — также прошипел он.
— Туан не волноваться. Девочки хорошо. Буги, — Помаса сделал жест руками, который я расценил как танцевальный.
— Так они еще и танцевать собираются? — взорвался я. — Тоже мне, работяга. Не перетрудись. Особенно ночью.
— А я говорю, не мешай. Буги — это не танец, а их национальность. Это местные проститутки, но предаваться любовным утехам я не собираюсь и тебе не советую. Ты даже не можешь представить всего списка здешних болячек.
— Тогда на кой черт они тебе сдались? — недоуменно спросил я.
— Для безопасности, — рявкнул Андрей и, перейдя на английский, обратился к Помасе: — Друг не соглашается. Говорит — дорого. Три доллара, и ездим целый день. И завтра.
— Много времени — много денег, — покивал абориген. — Но такой скромный девочки будет обидно услаждать такой хороший туан-туан меньше, чем за восемь долларов.
Я решил подыграть и, замотав головой, сказал по-русски, что я ни фига не понял, но пусть Андрей ведет дело так, как сочтет нужным. Со стороны могло показаться, что я опять недоволен, а мой спутник пытается меня уломать.
— Мой друг говорит, что твои скромницы за три доллара обслужат, не поперхнувшись, весь наш отель. Но я человек щедрый, да и тебе нужно что-то заработать. Четыре доллара.
От напряжения шапочка Помасы съехала на затылок. И он сделал последний ход:
— Бензин — дорого. Ремонт — дорого. Девушка — самый хорошие. Шесть долларов.
— Пять, — отрезал Андрей. — И катаемся три дня.
— Деньги сначала, — сдался туземец и, получив от Андрея несколько банкнот, махнул рукой девушкам.
