— Мы все, работая здесь, должны выбросить из головы мир снаружи, но понимаешь, это не всегда получается, — проговорила девушка. В ее голосе я почувствовал напряжение и постарался заставить мозги работать. Получилось плохо. После Лениной любви мне всегда требовалось некоторое время, чтобы собрать растекающееся и ускользающее собственное «я».
— Ну, — буркнул я и, дожевав, закурил, — рассказывай.
Девушка встала и набросила на плечи халатик, видимо, чтобы меня не отвлекать. Я с сожалением оторвался от разглядывания ее тела и полностью переключился на разговор. Мудрое решение.
— Я вчера просматривала товары в одном итальянском магазинчике. Магазин был небольшой и с самообслуживанием, как ты говорил, чтобы исчезновение вещей списали на кражу покупателей. Это был уже шестой по счету магазин, но мне так и не удавалось найти все, что нужно, в одном месте, и я порядком устала. Я уже хотела сделать перерыв, как в поле зрения попал один покупатель. Ему было далеко за сорок, небольшого роста, с лоснящейся от пота физиономией, он сразу вызвал во мне отвращение. Это был типичный ублюдок, который считает себя центром вселенной, а при этом вызывает у окружающих только рвотный рефлекс.
Я улыбнулся, представив этого итальянца.
— Ну так что с ним? Он украл то, за чем ты охотилась? Кстати, а что ты искала?
— Кое-какую одежду, канцелярию и журнальный столик.
— Журнальный столик? — удивился я. — А это тебе зачем понадобилось? Уж мебели у нас хватает, да и по дизайну все самых последних моделей.
— Ты не понимаешь. Я не знаю, кто тут все обставлял, но вместо этого страшилища, — она ткнула пальцем в мой столик, стоящий у кровати, — я бы тебе показала просто чудо. Но не в этом дело. Так вот. Меня разобрало любопытство: на какой машине может ездить этот ублюдок, если он одет, как потерявший пособие безработный, а ходит за покупками в дорогой магазин.
— И оказалось?.. Неужели это был Линкольн? — я попытался разрядить обстановку, но у меня ничего не получилось, и Лена даже не сделала паузы.
— Машина оказалась тоже весьма задрипанной. Но дело не в этом.
— А в чем же все-таки дело? — взорвался я. Душевные разговоры в середине ночи меня никогда не прельщали. — Причина не в магазине, не в покупателе, не в его машине, хоть именно на нее ты и хотела посмотреть, вместо того, чтобы искать какие-то тряпки. Ты можешь просто сказать, о чем ты хочешь меня попросить? Это же так просто!
— Извини. Я просто хотела, чтобы ты представил все это получше.
— Уже представил. Так что там с ним не в порядке? У него что, на заднем сиденье труп негра в обнимку с твоей лучшей подругой? Ты можешь толком объяснить?
Лена вдруг побледнела и резко замолчала.
— Так я что, угадал? — тихо уточнил я, а девушка нервно кивнула. — Про труп?
— Идиот! — взорвалась она. — Про подругу. Там больше никого не было. Только Люда и этот козел.
— Ну тише, тише, — я вытащил из-под столика два стакана, налил немного в оба и попытался успокоить Лену. — Может, этот итальянец ей нравится.
— Люде?
Стакан опустел, и я снова наполнил его, уже до верху. Чтобы не отвлекаться.
— Я, конечно, понимаю, что ты можешь подумать… Но Люда — девушка весьма переборчивая. Кроме того, она хотела стать фотомоделью. У нее прекрасные внешние данные, она училась танцевать и даже закончила какие-то курсы моделей.
Ох, девочка-девочка, это знакомая история. Потом ее пригласили поработать на подиумах Европы, а в результате она оказалась в итальянском борделе. Так обычно и заканчивают «переборчивые» модели с «прекрасными данными» и с «наличием отсутствия» мозгов.
— И ты хочешь, чтобы я ее выдернул? — произнес я. Вопрос был чисто риторическим, хотя и не таким однозначным, как казался на первый взгляд.
Андрей внимательно слушал Лену. Его лицо не отражало напряженной работы мысли. Оно вообще ничего не отражало. Он вольготно раскинулся в кресле и просто слушал, не забывая при этом уменьшать мои запасы ветчины и вина.
Лена уже третий раз пересказывала историю с итальянцем. На этот раз, по просьбе Андрея, рассказ сопровождался мельчайшими подробностями. Наконец история была окончена, и в кабинете воцарилось молчание.
— Понятно. Теперь я хотел бы задать несколько личных вопросов, пробурчал лейтенант и вопросительно посмотрел на меня. Дождавшись моего кивка, он продолжил:
— Лена, в моем вопросе не будет предположений. Я вижу некоторые вещи, уверен в них, но мне нужно знать причины. Почему ты ненавидишь подругу, и почему, в таком случае, стараешься ей помочь?
Я открыл рот, посидел так немного и закрыл его, так как сказать было нечего, но хотелось.
Лена нахмурилась, отвела взгляд в сторону и с деланным равнодушием ответила:
— У меня с ней некоторые счеты. Однажды Люда меня здорово подставила, но это не настолько важно, чтобы не оказать ей помощи в такой ситуации.
