— Два отделения в шлюз. Задача: освободить лейтенанта, а также… уничтожить весь наличный состав Иммиграционной службы и всех свидетелей этой акции. Эвакуация через десять минут из комнаты, где меня допрашивали. Стрелять на поражение. Из всех, находящихся там, живым должен остаться только Андрей. ВСЕ! ВПЕРЕД!!! — взмах руки, звук закрываемой двери, удар по кнопке шлюза и выстрелы, доносящиеся из динамика компьютера. Я знал, что изображение транслируется без звука, ну и что? Пусть выстрелы и крики придумал я сам, пусть я сидел к компьютеру спиной, — я точно знал, что сейчас там происходит. Там убивали людей по моему приказу.
Снова море, Помаса ведет катер, а Маса и Кумати, не обремененные одеждой, брызгают водой друг на друга и весело ржут. Видимо, им доставляют удовольствие наши прогулки на остров.
Сегодня мы второй раз побывали на уединенном клочке суши. Островок был маленький, в виде подковы, огибающей небольшую заводь. Видимо, это называется атолл — верхушка погасшего и почти ушедшего под воду вулкана. Скоро остров окончательно скроется под водой, и на нем будут расти не пальмы, а коралловые заросли. Скоро. Через пару тысячелетий.
Остров мне понравился, а Андрей подтвердил, что именно так он и представлял нашу будущую собственность.
Помаса получил вожделенную сотку, что положительно повлияло на его настроение. Он лихо крутил штурвал, ставя катер под прямым углом к небольшой волне. В такие моменты нас обдавало брызгами, девушки смеялись, а наш капитан даже принялся что-то напевать. Короче, веселье шло полным ходом.
— Что ты надумал с Луизой? — спросил, перекрикивая плеск волн, Андрей.
— Увидишь, — я махнул рукой в ответ.
Нам предстояло высадиться на пристани, забрать вещи из отеля и благополучно отбыть… до ближайшего куста, чтобы можно было без помех переместиться в резиденцию.
Ночной скандал со стрельбой остался без видимых последствий. Несколько синяков, скрытых под гавайкой Андрея, девять трупов в полиции, из которых двое были задержанными мексиканцами. Господи, создавалось впечатление, что по всему миру иммиграционные службы только то и делают, что ловят мексиканцев. Интересно, что же там, в этой Мексике, происходит?
Мои раздумья были прерваны окончанием поездки. Катер ткнулся в причал, девушки, успевшие одеться, чмокнули нас в щеку на прощание и убежали в неведомом направлении, а мы попрощались с Помасой и отправились в отель.
У начала дороги сидело несколько туземцев и с азартом резалось в местную разновидность рулетки. Смуглый «крупье» в неизменном ярком саронге лихо крутанул шестиугольный волчок и прикрыл его половиной кокосового ореха. Через несколько секунд он поднял скорлупу и, тыча пальцем в лежащий на боку волчок, что-то затараторил. Я заинтересовался и подошел поближе. Этого оказалось достаточно, чтобы и я удостоился потока слов, в которых можно было разобрать только «туан-туан» и «доляр». Наконец до меня дошло, что мне предлагают сыграть.
Ради интереса я вынул требуемый «доляр» и отдал «крупье». Неуловимым жестом тот спрятал его куда-то за пояс саронга, крутанул волчок и, прикрыв его кокосом, стал с жаром что-то мне доказывать. Наконец кокос был снят, и туземец разразился приветственными воплями. Оказалось, что я выиграл. Было извлечено два доллара и бережно передано мне вместе с волчком. По жестам было понятно, что мне предлагают продолжить игру и, сделав ставку, крутить самому.
Несчастные балийцы еще не усвоили урок, являющийся первой заповедью всех советских «наперсточников», «катал» и «кидал» всех мастей: деньги в руки отдавать нельзя. Я спокойно положил в карман выигрыш, вернул волчок и пошел к отелю. Начинающие «каталы» ответили разочарованным мычанием. Уже сворачивая в переулок, я еще раз бросил на них взгляд. Мое предположение, что вся игра затеялась исключительно с целью вытащить из меня деньги, подтвердилась. Волчок лежал там, куда я его уронил, а игроки, набив рот местной растительной жвачкой — бетелем, — активно таращились по сторонам в ожидании очередного «лоха».
Саликон была удивлена нашим поспешным отъездом «на ночь глядя». В ее понимании «отъезжать» надо исключительно с утра, предупредив об отъезде как минимум за сутки.
Так или иначе, но мы выбрались из этой парилки в показавшуюся нам холодильником резиденцию.
— Я похож на идиота, — констатировал Андрей.
— А по-моему, очень мило, — возразил я, разглядывая собственное творение. Лена, сидящая в углу, тихонько хихикнула.
Суд над Луизой был назначен четыре дня спустя, если считать от нашего с Андреем ареста, и эти дни мы провели с толком. Лейтенант не одобрил моей идеи, но, как и всегда, когда мне что-то приспичит, вынужден был согласиться. А мне приспичило. Я хотел, чтобы возвращение Мадам не выглядело как побег, а носило скандальный и в то же время сказочный оттенок. Настолько сказочный, чтобы любой человек, за исключением непосредственных участников, счел это глупым розыгрышем. Чтобы об этом было стыдно рассказать.
