Четвёртый рассказ о ТМД. До сих пор цели и задачи Доктора и его маленького далека совпадали. Но вот они наконец встретились по разные стороны баррикад. Что же будет?
====== Сцена первая. ======
Когда я просыпаюсь, то первые несколько рэлов просто лежу, не активируя зрительные функции. Потом медленно принимаю полувертикальное положение.
(Зеро, говори правильно. «Не открывая глаз». «Сажусь».)
Я включаю обзор... то есть открываю глаза. Койка непомерно длинная и занята таким же непомерно длинным телом. Меня раздражает то, что моя внешняя оболочка... нет, я помню, мой новый организм занимает слишком большую площадь во время отдыха. В вертикальном положении он, конечно, хорошо экономит пространство. До тех пор, пока не наступает отбой.
(Что ещё вызывает дискомфорт?)
Неточность движений. Да, я знаю, что многое преодолела тренировками. Научилась управлять речевым аппаратом, подниматься и ходить, брать предметы крупного и среднего размера, сейчас перешла к более сложным движениям — бегу, прыжкам, наклонам, развитию мелкой моторики. Но всё же остаётся какой-то зазор между мыслью и движением. Я всё ещё чувствую, что у меня слишком мало конечностей и что они работают не так, как надо. А что делать с пальцами, вообще непонятно. Нет, их освоение при помощи болевого рефлекса очень помогло, но всё равно не могу привыкнуть. Всё не так. Всё чужое. Самое чужое — это органы чувств. Слух, обоняние, осязание, зрение. Так странно оценивать дистанцию без дальномера. Запахи постоянно забивают нос. Оказывается, их очень много и они очень разные, и это исчисляется не только цифрами, но и собственным отношением, остро ощущается связь «запах — инстинкт».
(Объясни, ты поэтому постоянно ко всему принюхиваешься?)
Подтверждаю. Незнакомые запахи вызывают рефлекторную тревогу. Надо определять их источник, чтобы её пресекать. Сейчас этот механизм изучают врачи, но мне от этого не легче.
Теперь вкус. Во-первых, до сих пор очень странно поглощать пищу, разжёвывая. Куски во рту. Разные. Большие, мелкие, скользкие, шершавые. Во-вторых, вкус может быть связан ещё и с формой. Поэтому во время приёма пищи я иногда задумываюсь, разбирая это ощущение. Поначалу оно даже пугало, но сейчас я стала относиться к нему спокойнее. В-третьих, разной на вкус бывает не только пища, но и воздух. И вообще, с повышением количества вкусовых рецепторов приходится заново всё пробовать, потому что данные из памяти и данные из текущей реальности не совпадают. Всё по-новому. От этого устаёшь.
Не лжёт только осязание, хотя постоянное изменение температуры, влажности, наэлектрилизованности воздуха и пола очень чувствуется. В скафандре редко приходилось мёрзнуть или взмокать. Кстати, да. Пот. Ещё более неприятен, чем раньше, потому что резко пахнет. После каждой тренировки чувствую себя всунутой в грязную вонючую тварь.
(Тебе было приказано считать себя в новом скафандре. — Кто это приказал?! — Я. — Ты глуп, номер Шестнадцать! Как давно был отдан приказ? — пять декад назад, во время второго адаптационного кризиса, когда Зеро не справлялась с психологической нагрузкой. Это ей помогло. — Выбросить все гипнопедические ленты, записанные с того момента, они не годятся! О такой инициативе надо предупреждать! Следующие прототипы, которые будут осваиваться по этим лентам, тоже начнут считать себя «в новых скафандрах», а не сродняться с телом! Если не прекратятся глупые попытки проявить самостоятельность, Вечный закроет эксперимент, а мы будем наказаны за срыв и зря потраченные средства! Теперь ты, Зеро. Отмени все мысли о «скафандре», отсюда твои задержки между мысленным посылом и действием. Это теперь твоё тело. И оно такое. Продолжай его изучать и привыкать. Сроки не важны, нам нужно качество).
Я подчиняюсь, Учёный.
(Время психологического собеседования истекло. Вызовите марионетку номер двадцать три. Пусть продолжает речевые упражнения с Зеро ещё две декады. Мне не нравится её речь, она всё ещё невнятная, заторможенная и с паузами. Номер Шестнадцать, ты отстранён от работы с Прототипом. Возвращайся к марионеткам. Передай номеру Девятнадцать, что он займёт твоё место в отделе. А ты — тренируйся. Эксперимент зависит только от твоего усердия и желания достичь успеха).
Я подчиняюсь.
...Открываю глаза и гляжу в белый гладкий потолок. Сны. Теперь мне каждую ночь снятся сны, и я их запоминаю. Как правило, приходят видения из первых месяцев новой жизни, самых сложных, непомерно тяжёлых. Сейчас я уже втянулась, а поначалу даже в обмороки падала от нервного истощения. Новые впечатления были слишком сильны, а психика к ним совершенно не готова. Но воспитывать модификанта «с нуля» было бы намного дольше, чем подселить в стерильный мозг чужое сознание. Поэтому пришлось как-то переживать острую фазу адаптации.
